Читать книгу - "Генералиссимус - Владимир Васильевич Карпов"

Сотрудничество «Джена» с Алланом Мэем было непродолжительным. В январе 1943 года Мэй вместе с группой профессора Холбана, состоявшей из двенадцати человек, был переведен в Монреальскую лабораторию Национального научно-исследовательского Совета Канады.

«Джен», прощаясь с «Алеком» (таким был псевдоним ученого в Разведуправлении Красной армии), попросил его после возвращения из командировки написать подробный отчет о работе, обусловил с ним возможности восстановления контакта на территории Канады. На всякий случай. Дело в том, что в это время между СССР и Канадой еще не было дипломатических отношений, и Ян Черняк не знал, есть ли у военной разведки своя агентурная сеть в той стране. Ее не было. Но условия связи, которые были разработаны Черняком, пригодились военной разведке через два года, когда в Оттаве были созданы советское посольство и представительство военного атташе.

Дороги Яна Черняка и Аллана Мэя больше никогда не пересекались. А если бы пересеклись, то Яна могла бы постигнуть горькая участь…

А. Мэй прибыл в Монреаль в январе 1943 года. В августе этого же года в Канаду прибыл старший лейтенант Павел Ангелов, сотрудник аппарата военного атташе полковника Н. Заботина, который был руководителем созданной в Канаде резидентуры военной разведки. Он установил связь с Мэем, получил от него доклад о ходе работ по созданию атомной бомбы.

Мэй вручил Ангелову доклад американского ученого Э. Ферми об устройстве и принципах действия уранового котла, его схему, а также образец урана-235, всего 162 миллиграмма на платиновой фольге в виде окиси. Образец урана доставил из Канады в Москву подполковник Петр Мотинов, заместитель «Гранта».

В июне 1945 года «Алек» (оперативный псевдоним А. Мэя) подготовил и передал «Бакстеру» (Ангелову) свой доклад о ходе работ по созданию атомной бомбы. В нем, в частности, говорилось о том, что «англичане намерены самостоятельно приступить к работам по созданию своего собственного атомного проекта. Эти планы держатся в строжайшей тайне от правительства США».

Мэй сообщил о секретном решении правительства Великобритании возвратиться к идее создания собственного атомного оружия. В Лондоне к середине 1945 года наконец-то поняли, что американцы прибрали к рукам все атомные секреты и ни с кем делиться этой информацией не собираются…

Этот доклад А. Мэя, описания принципов действия атомной бомбы, установок для получения обогащенного урана, а также образец урана-235 были 11 июля 1945 года направлены, как свидетельствуют отчеты ГРУ, «лично маршалу Советского Союза тов. Берии».

Почему ГРУ передает материалы «маршалу Берии?» И не только информацию, но, как сказано ранее, передавало и своих лучших работников и агентов.

Это делалось по личному указанию Сталина. Он приказал всю работу разведки по «Проекту № I» сосредоточить в руках Берии.

10 сентября 1945 года из канадской резидентуры военной разведки бежал шифровальщик лейтенант Гузенко. Он утащил с собой секретные материалы, которые передал канадской контрразведке. Естественно, все данные перебежчика попали и в американское Федеральное бюро расследований. Из этих документов американцам стало ясно, что их секретные работы по созданию атомной бомбы известны советскому руководству. Но кто такой «Алек», они не знали, и директор ФБР Э. Гувер приказал во что бы то ни стало установить настоящее имя этого «Алека». К сожалению, в тексте одной из радиограмм, переданной предателем американской контрразведке, говорилось о том, что «Алек» должен выехать в Великобританию. Это уже была значительная зацепка. В Лондон возвращались британские ученые. Постепенно усилия контрразведок США, Великобритании и Канады позволили им предположить, что «Алек» – это доктор физики Аллан Нанн.

Канадская резидентура полковника И. Заботина была разгромлена.

Это вызывало гнев Сталина. Нависла угроза не только над жизнью разведчиков – мог прекратиться поток информации об атомной бомбе и замедлить работу наших ученых. А медлить нельзя! Гонка в создании бомбы – это вопрос жизни или смерти страны! Вот и приказал Сталин навести порядок в этом архиважном деле и сосредоточить все в руках Берии.

Центр принимал срочные меры по локализации грандиозного провала. Учитывая то, что А. Мэй после возвращения в Лондон должен был встретиться с «Дженом», начальник ГРУ дал срочное указание Яну Черняку – в Лондон не выезжать…

Директор ФБР Э. Гувер об этом не знал. Он очень хотел захватить русского атомного шпиона. Поэтому американская и английская контрразведки установили в Лондоне за А. Мэем круглосуточное наружное наблюдение. Они планировали арестовать ученого в момент передачи секретных документов и захватить советского разведчика. Но на встречу с Мэем к Британскому музею никто не вышел.

Прямых доказательств участия А. Мэя в передаче кому бы то ни было секретной информации у контрразведки не было. Но его приглашали на допросы. Однажды на очередной «беседе» следователь задал ученому коварный вопрос:

– А сколько вы получили от русских?

Не придавая значения содержанию вопроса, ученый ответил:

– Я денег не брал.

Это выражение было на суде оценено как признание, и Мэй был осужден на десять лет тюремного заключения за «передачу информации неизвестному лицу». Неизвестных лиц, теперь это можно сказать, было двое – Ян Черняк и Павел Ангелов.

* * *

В ГРУ было принято решение подключить к добыванию сведений по урановой бомбе глубоко законспирированных в этих странах разведчиков-нелегалов. В США одним из таких был «Ахилл». Под этим псевдонимом в Северной Америке длительное время работал Артур Александрович Адамс. Человек удивительной судьбы, он получил образование в Канаде, где окончил механический факультет Торонтского университета, работал на автомобильных заводах Форда, служил в американской армии. В 1920 году возвратился в Россию. Был директором московского автомобильного завода АМО, работал на ответственных постах в Главном управлении авиационной промышленности. С 1935 года сотрудник Разведуправления Красной армии, руководитель нелегальной резидентуры в США.

В феврале 1944 года он привлек к сотрудничеству американского ученого, который в ГРУ числился под псевдонимом «Кемп».

Среди документов, присланных «Ахиллом» в Центр, в частности, были:

– описание и чертежи конструкции экструзивного завода – 36 фотолистов;

– доклад о восстановлении сырого продукта «49». Материалы Клинтонской лаборатории – 34 фотолиста;

– доклад на конференции в Вилмингтоне о ходе работ в США по производству урана – 19 фотолистов;

– отчет об использовании экспериментальной продукции расходящейся структуры цепи Э. Ферми – 34 фотолиста.

На следующей встрече с «Кемпом» Адамс получил для перефотографирования еще 2500 страниц закрытых материалов по атомному проекту и новые образцы.

Обычная фотокассета имеет 36 кадров, Ахилл на конспиративной квартире для фотографирования документов использовал 69 фотокассет!

Кроме «Ахилла», военная разведка имела в США и других разведчиков-нелегалов. К добыванию сведений по «Проблеме № 12» была подключена мощная сеть разведчиков и агентов в