Читать книгу - "Инфляция: конец эпохи ценовой стабильности. Для новичков, скептиков и профи - Марк Блайт"

фирм и поддерживают инфляцию. Для сторонников четвертого жанра держать фокус на ожиданиях работников и на процентных ставках – это все равно что искать потерянные ключи под фонарем, а не там, где их потеряли. Понятно, почему туда смотрят, но шансов найти правду мало. Вместо этого нужно смотреть на максимизацию прибыли. Какая она? Если она избыточная, значит, вы нашли виновника. Это часто называют «инфляцией из-за жадности». Или более официально – «инфляцией продавцов» (58).

Согласно этой версии, компании используют общую инфляцию, чтобы поднять свои цены еще выше – за пределы обычной нормы прибыли – и получить сверхдоходы. Во втором жанре речь шла о «спирали заработной платы и цен»: работники, заметив рост цен, требуют повышения зарплат, а фирмы неохотно перекладывают эти издержки на потребителей. Здесь же все происходит наоборот. Те самые глобальные сбои в поставках, которые в третьем жанре считались временными и независимыми от компаний, в этой версии используются крупными фирмами в условиях высокой концентрации рынка как удобный повод. Они маскируются под резкие изменения, но на деле поднимают цены намного сильнее, чем это обосновано, и получают огромные прибыли. Предложение ограничено, а альтернативы у потребителей почти нет – им просто приходится платить. Прибыль забирают фирмы. Расплачиваются потребители.

Как мы уже обсуждали в прошлой главе, ключевая мысль, лежащая в основе этой версии, – это компании, которые устанавливают цены не по издержкам, а в соответствии со своей рыночной властью.

Если говорить кратко, в экономике обычно выделяют три способа понимания процесса установки цен компаниями. О первом мы говорили, когда рассуждали о ценовом контроле, – это мир совершенной конкуренции, где множество мелких фирм соревнуются друг с другом, и ни одна из них не может влиять на цену. Цены диктует рынок. Если какая-то фирма попробует продавать дороже, ее просто вытесняют. Представьте, например, пиццерии в студенческом городке: если вы просите вдвое больше, чем все остальные, вас быстро перестанут выбирать (59). Такие рынки существуют в реальности, но они скорее исключение, чем правило. Во многих отраслях все устроено совсем иначе.

Второй случай – полная противоположность совершенной конкуренции – это монополия. Россия, например, стала почти монопольным поставщиком газа для значительной части Европы. Как монополист, она имела прямой стимул устанавливать цены как можно выше, ведь конкурентов не было. Правда, стремление к завышенным ценам сдерживалось долгосрочными контрактами, которые гарантировали покупателям стабильные условия. Но когда страны Европы, возмущенные вторжением России в Украину, заявили, что прекращают закупки газа, Россия ответила сокращением поставок. В результате цена на газ на спотовом рынке в 2022 году взлетела в десять раз по сравнению с обычными долгосрочными ставками. Вот что может сделать монополист, обладающий рыночной властью: он сам устанавливает цену, и в краткосрочной перспективе никто не в силах его остановить.

Монополий и почти монополий вокруг нас больше, чем кажется. Возьмем, скажем, рынок нефти – товара, спрос на который почти не меняется, как бы ни росли цены. Там действуют несколько крупных компаний или стран-производителей. Одна из них первой поднимает цену – и остальные следуют за ней. Они не конкурируют, а, по сути, сотрудничают, чтобы вместе получать больше прибыли. Как мы уже говорили, это называется картелем. А на рынке нефти такой картель существует официально. Он называется «Организация стран-экспортеров нефти» – ОПЕК.

Самый интересный и, возможно, наиболее близкий к реальности случай – это третья структура рынка: олигополия. Это когда несколько крупных компаний могут устанавливать цены выше себестоимости – но только если координируют свои действия, договариваясь о стоимости или объемах производства. Такие картельные соглашения часто нестабильны: у каждой фирмы есть стимул снизить цену или нарастить выпуск, чтобы перехватить долю рынка или подорвать конкурентов – как раз то, что мы видели на примере французских супермаркетов. Но, как показали Томас Филиппон (60) в случае США и Бретт Кристоферс (61) в случае Великобритании, реальное число компаний в ключевых секторах в обеих странах за последние годы значительно сократилось. Получается, что олигополии более устойчивы – и, как следствие, приносят больше прибыли.

Возьмем, к примеру, авиакомпании США – отрасль, разрушенную пандемией, с огромными долгами, вынужденно спасенную за счет налогоплательщиков и ненавидимую пассажирами. Фактически в ней остается всего четыре крупных игрока: American, Delta, Southwest и United. Вместе они контролируют 66% рынка. А в 2023 году цены на билеты достигли рекордных высот. Так что вопрос остается открытым: это они сами завышают цены, пользуясь слабой конкуренцией, или они просто страдают от общей инфляции, как и все?

Свидетельств в пользу этой точки зрения на самом деле довольно много, но они постоянно оспариваются представителями экономической мейнстрим-науки. Изабелла Вебер была одной из первых, кто выдвинул идею, что инфляцию в значительной мере двигают прибыли компаний. В своем исследовании с Эваном Васнером она показала, что в США на долю прибылей пришлось 9,4% роста инфляции (измеренной дефлятором ВВП) с третьего квартала 2020 года, тогда как на долю заработных плат – лишь 4,7% (62).

Карстен Юнг и Крис Хейс пришли к схожим выводам относительно Бразилии, Германии, Южной Африки, Великобритании и США. Оба исследования указывают: концентрация рыночной власти у крупных компаний только усилила инфляцию. По одним оценкам, в 2022 году средняя прибыль компаний в США выросла на 49% по сравнению с началом инфляционного периода в 2021 году (63).

Мэтт Столлер, директор исследований проекта «Американские экономические свободы», детально проанализировал изменения в торговых надбавках и обнаружил интересную закономерность (64). Если с 2012 по 2019 год корпоративные прибыли оставались относительно стабильными, то в 2020–2021 годах они резко и значительно выросли (см. рис. 3.2). По его расчетам, рост корпоративных прибылей обошелся среднему американцу в 2126 долларов.

Еще более показательные данные приводит опрос, проведенный Digital.com в ноябре 2021 года (65). Согласно исследованию, 56% розничных компаний прямо признавали на звонках с инвесторами, на которых финансовые директора и генеральные директора рассказывают о результатах до их публикации, что инфляция дает им возможность повышать цены значительно выше, чем необходимо для покрытия роста издержек. В среднем компании увеличили свои цены примерно на 20%. Как и предсказывает простая экономическая логика, это было особенно характерно для крупных компаний в секторах с низкой конкуренцией – в первую очередь это автомобили и электронная коммерция. И это не обывательское мнение. Собственные исследования Европейского центрального банка и Международного валютного фонда ясно показывают: рост прибылей компаний стал одним из факторов, подогревавших инфляцию в Европе (66).

Однако величина – это не единственный фактор. Вернемся к американским авиакомпаниям. Несмотря на высокую концентрацию рынка и чрезмерно высокие цены, весь сектор продолжал работать с убытком в течение