Читать книгу - "Инфляция: конец эпохи ценовой стабильности. Для новичков, скептиков и профи - Марк Блайт"

Марк Блайт, Николо Фраккароли

Инфляция: конец эпохи ценовой стабильности. Для новичков, скептиков и профи

Марк посвящает книгу своей жене Джулс – она прочитала ее еще во время подготовки, – а также дочери Вивьен, которая, быть может, однажды тоже возьмет ее в руки.

Николо посвящает эту публикацию своим родителям Альбе и Франко, брату Петро и сестре Сесилии с благодарностью за бесконечную поддержку и крепкие семейные узы.

Серия «Стратегии управления»

Оригинальное издание:

Mark Blyth

Nicolò Fraccaroli

INFLATION

A Guide for Users and Losers

Перевод с английского Ольги Захватовой

Это издание публикуется по соглашению с W.W.Norton & Company и литературным агентством Andrew Nurnberg

© Mark Blyth, Nicolò Fraccaroli, 2025

© ООО «Издательство АСТ», оформление

Дисклеймер

Идея, послужившая основой этой книги, зародилась у Николо и Марка еще во времена работы первого в Университете Брауна и до его вступления в должность экономиста во Всемирном банке. Любые выводы, интерпретации и умозаключения, изложенные в настоящей работе, полностью принадлежат авторам и не отражают точку зрения Международного банка реконструкции и развития, Всемирного банка и связанных с ним организаций, исполнительных директоров и органов управлений, которые они представляют.

Введение

Почему нам стоит пересмотреть свои взгляды на инфляцию

Мы прислушиваемся к мнениям, которые нам приятны, но не к идеям, призывающим задуматься (1).

Адам Грант

Летом 2021 года Николо Фраккароли предложил Марку Блайту написать совместную книгу на тему инфляции. Марк не до конца понимал, какой от нее будет толк. Нет, они, конечно, могли взяться за эту работу, только не совсем было ясно, почему вместе и о чем писать, если эта тема уже и так себя исчерпала.

Еще в 2010-х годах Ник и Марк написали книги о жесткой экономии (2) – политике сокращения государственных расходов, в том числе в условиях рецессии. Предыстория такова: вскоре после финансово-экономического кризиса 2008 года политики и эксперты начали выражать обеспокоенность по поводу неизбежных инфляционных последствий, вызванных стимулирующими мерами (3). В результате к 2010 году началось активное продвижение идеи сокращения бюджетных расходов. Так вот, в работах, написанных Блайтом и Фраккароли, излагалась одна и та же идея: «Эти методы не сработают, а только приведут к катастрофе». Десять лет спустя и после большого сопротивления экономисты тоже согласились с этим.

Правительства вроде как усвоили уроки финансового кризиса 2008 года и периода жесткой экономии 2010–2016 годов, поэтому во время пандемии COVID–19 предприняли масштабные меры для поддержки экономики. Так продолжалось до новой волны инфляции в 2021 году. Когда рост цен на товары и услуги начал повышаться, многие связали этот факт с чрезмерным государственным расходованием – объяснение, которое очень быстро набирало популярность. Экономист Ларри Саммерс заявил на выступлении в Лондонской школе экономики, что из-за слишком большого государственного расходования во время пандемии теперь придется столкнуться с высоким уровнем безработицы, превышающей 5% (4). Другими словами, это два года с уровнем безработицы 7,5%, пять лет – с уровнем 6% или один год – с уровнем 10%.

Вышеупомянутые аргументы напомнили нам о рассуждениях политиков в пользу жесткой экономии в 2010 году (5). Вначале меры по борьбе с пандемией выглядели как раз наоборот – не экономия, а активные расходы. В 2008–2009 годах борьба с кризисом шла за счет больших государственных расходов, но уже через год все изменилось: единственно допустимой политикой стала экономия. И тогда мы задумались: а не является ли нынешняя борьба с инфляцией просто новой формой той же самой экономии, только под другим соусом?

В 2021 году наши сомнения усилились повсеместными обсуждениями причин и следствий инфляции. Известные экономисты не могли прийти к единому мнению – часть из них говорили одно, другие – противоположное. И это были не просто сухие научные споры. От понимания причин инфляции зависело очень многое, а именно, как с ней бороться дальше.

К началу 2022 года особенно популярной стала идея: чтобы остановить рост цен, нужно спровоцировать серьезный экономический кризис, и вышеуказанная цитата Ларри Саммерса как раз хорошо это иллюстрирует.

Идея заключается в том, что повышение центральными банками процентных ставок может остановить инфляцию, даже если это повлечет за собой замедление экономики и рост безработицы. Удорожание кредитов и обслуживания долгов должно охладить экономическую активность, сократить инвестиции и, как следствие, уменьшить спрос на товары и услуги и привести к снижению цен. Сторонники этой стратегии считают, что временный рост безработицы является меньшим злом по сравнению с риском «спирали цен и заработной платы», когда ожидания инфляции у населения и бизнеса подстегивают рост цен и зарплат, делая инфляцию более устойчивой и трудноуправляемой.

Как и после кризиса 2008 года, когда жесткую экономию выдавали за неизбежное следствие перерасхода средств, после пандемии COVID–19 и связанных с ней масштабных государственных расходов ситуация повторилась. Нас убеждали, что, если не потерпеть, не стиснуть зубы и не смириться с рецессией, дальше будет только хуже (6). Нас могли бы ждать такие масштабы инфляции, как в Аргентине, Венесуэле или Зимбабве. Некоторые даже сравнивали ситуацию с Германией времен Веймарской республики, где из-за гиперинфляции разразился политический кризис, который, как предполагается, привел к победе Гитлера на выборах.

Постоянные напоминания о необходимости терпеть и жертвовать ради борьбы с инфляцией очень напоминали разговоры 2010-х годов о том, что жесткая экономия – это «лекарство» от кризиса. Тогда тоже внушали: вот потерпим немного – и будет лучше. Да только лучше не стало. Аргумент в пользу повышения процентных ставок ради борьбы с инфляцией не учитывал одну важную вещь: как и в случае с жесткой экономией, рост ставок в первую очередь ударяет по тем, у кого и так ремни туго затянуты. Так и есть: все мы переживаем рецессию и безработицу по-разному. Тогда возникает вопрос: а не является ли борьба с инфляцией просто новой формой жесткой экономии, но уже в денежной политике? И еще один: насколько вообще реально грозила гиперинфляция? Неужели нет иного выхода, кроме как сознательно вызывать рецессию и безработицу, чтобы избежать ловушки?

Как выяснилось, нам было что сказать по этому поводу – и даже больше, чем мы изначально полагали. Как поется в песне Дэвида Бирна: «Чем глубже вникаешь, тем больше деталей всплывает» (7).

Всех нас учили, что инфляция возникает из-за слишком большого количества денег.