Читать книгу - "Парадокс истории. Как любовь к рассказыванию строит общество и разрушает его - Джонатан Готшалль"

Истории заговора распространяются по тем же причинам, по которым любая дезинформация в соцсетях распространяется примерно в шесть раз быстрее правды[125]. Тщательно проработанная конспирологическая выдумка легко захватывает наше воображение, в то время как правдивая история скучна, ибо скована фактами. Соцсети поневоле стали эдаким масштабным экспериментом. Они позволяют выявить, какие сюжеты побеждают в войне историй, и измерить это количеством просмотров, лайков и репостов. И этот процесс, в котором ложь опережает «скучную» правду, – по сути издевка над убеждением, что «точное знание» должно всегда побеждать на рынке идей. На деле даже плохая информация, если ее упаковать в захватывающую обертку, обычно обходит добросовестный, но скучный рассказ, даже под завязку набитый достоверными данными.

Конспирологические сказки – по сути воплощение платоновского предостережения о том, что цепляющая история может «калечить» разум слушателя[126]. Как мы уже видели не раз, истории, которые максимально переносят читателя или слушателя, оказываются самыми убедительными. Психолог Рэймонд Мар пишет: «Ученые раз за разом фиксируют, что взгляды читателей со временем тяготеют к идеям, отраженным в повествовании»[127]. Это касается не только романов и кино, но и конспирологических баек, которые на деле оказываются куда красочнее, сочнее и увлекательнее любой правды.

Но так бывает не всегда. К примеру, реальная история высадки на Луну – куда более удивительная, героическая и вдохновляющая, чем гипотеза о том, что она была состряпана на съемочной площадке. Но вот парадокс: как бы ни был велик реальный подвиг, он не побуждает нас к великим свершениям. Высадка на Луну – уже история, это событие в прошлом; мы читаем великолепную книгу Тома Вулфа о космической программе «Битва за космос», говорим: «Ну надо же!» – и тут же возвращаемся к своим делам.

Подлинная история высадки на Луну требует от нас лишь одной реакции – восхищения. А вот версия о «лунном заговоре», где NASA якобы инсценировало все по нечестивым мотивам, напротив, требует от потребителя куда больше работы. В сердце этой и любой другой крупной конспирологической теории лежит насаждение образа зла. Истории заговора – ничто иное, как моральные хорроры. И почти все они написаны в настоящем времени, будто все это происходит прямо сейчас. Пусть высадка на Луну или убийство Кеннеди случились давно – силы тьмы, которые якобы стояли за ними, до сих пор творят зло ну просто в сказочных масштабах. И каждая из этих историй призывает своих новообращенных последователей что-то сделать, будто это их высший нравственный долг. Конспирология будто обращается к своим адептам с призывом: «Давай, сделай же что-нибудь!»

У любого мифа есть отправная точка. Фольклорист Джозеф Кэмпбелл назвал ее «зов приключений»[128].: естественный порядок вещей в мире нарушен, и будущий герой сталкивается с вызовом – одолеть злодеев, укротить драконов, совершить какой-то подвиг во имя добра. Конспирологические истории построены по той же схеме. Убеждая «наивных овечек», что за их спинами дергают ниточки злые кукловоды, они, по сути, взывают к потенциальным «героям». Они призывают нас начать искать улики, разоблачать этих самых кукловодов, стойко переносить насмешки скептиков, пока мы обнародуем скверные для них новости.

Чтобы понять, почему подобные истории так заразительны и живучи, стоит взглянуть на одну из самых старых, диких и неубиваемых конспирологических идей: что Земля на самом деле плоская.

Теория плоской земли

Движение плоскоземельцев обязано своим появлением одному странствующему лектору, писателю и по совместительству доктору-шарлатану – Сэмюэлю Бирли Роуботэму (1816–1884), известному под псевдонимом «Параллакс»[129]. Он утверждал, что Земля – это вовсе не супердревний космический «бильярдный шар», вращающийся вокруг Солнца со скоростью 67 тысяч миль в час (почти 108 тысяч км/ч) и еще вокруг своей оси – со скоростью тысячу миль в час (1609 км/ч). Нет-нет, Земля, оказывается, молода, неподвижна, а главное – плоская, как блин. Солнце и Луна, уверял Параллакс, крутятся над этим блином, словно два прожектора. Материки сгрудились в центре, будто ягоды на стопке оладушков, а по краям возвышается гигантская ледяная стена – эдакий бортик из взбитых сливок, который не дает океанам пролиться в пустоту. Что там, за этой стеной? Никто не знает. Но если бы удалось подсунуть под Землю-блин лопатку и перевернуть ее, на обратной стороне мы вполне могли бы увидеть ад.

Свою теорию Параллакс щедро сдабривал псевдонаучной терминологией. Но при этом подчеркивал: чтобы быть ученым, вовсе не нужно высшее образование. Не нужна математика. Даже приборы не нужны. Все, что нужно, – это здравый смысл. Чувствуете ли вы, что наша планета несется сквозь космос с дикой скоростью? Нет? Ну вот вам и доказательство.

Сегодня около двух процентов взрослых американцев – то есть примерно шесть миллионов человек убеждены, что Земля плоская[130]. На первый взгляд кажется, что плоскоземельцы проигрывают битву историй вчистую. Но если присмотреться, то окажется, что на деле они не так тщедушны, как выглядят. Идея, изначально обреченная на научный провал, каким-то образом умудрилась прожить полтора века и не сгинуть. А еще тревожнее то, что современное поколение молодых людей буквально завалено хорошо смонтированными роликами на YouTube, мемами, подкастами и даже постами знаменитостей. В итоге примерно треть миллениалов сейчас признают, что не так уж и уверены в том, какой формы наша Земля. Для такой, казалось бы, нелепой идеи это поразительная победа.

Но как же так? Как можно всерьез принимать теорию, которая даже в словарях подается как синоним глупости? «Ленивое» объяснение звучало бы так: плоская Земля – это псевдоинтеллектуальная «блестяшка», на которую, как рыбы на блесну, клюют дураки. Но если быть совсем откровенными, то лидеры этого движения производят впечатление весьма умных людей с рядом достойных качеств. У них замечены и творческая жилка, и таланты к риторике, и завидная смелость в отстаивании своих взглядов. Исследования показывают обратное: умные люди не всегда полностью рациональны. Напротив, у них как раз хватает ума, чтобы выстраивать особо хитросплетенные конспирологические фантазии[131]. Они городят целые риторические механизмы – наподобие нелепых машин Руба Голдберга, – создание которых требует недюжинных усилий воображения. Все это в полной мере относилось и к самому Параллаксу: он был не только смышлен, но и красноречив. А по характеру он был настоящий дуэлянт и мог закрутить любой спор так, что профессиональные ученые со своими точными доводами в момент оказывались на лопатках.

Главное, что стоит понять: плоскоземельцев в это движение привело не научное любопытство. «Общество плоской Земли» – это вовсе не