Читать книгу - "Стражи Пограничья - Елена Саттэр"

простыней, пододеяльник, подушку с наволочкой и полотенца две штуки, нет –четыре.

Вот завтра с утра, без завтрака, в город отправлюсь с Пятнашкой, да Айшу с Байшей возьму. До заката оставалось совсем ничего. Мы выбрали комнату с целым потолком, разобрали там деревянную труху и хотела уже всех отправить на боковую, но работники наши зеленые взмолились:

—А фильму рассказывать?

Ну что делать? Вышел вперед гордый Лягнар и стал дальше о приключениях гордого викинга вещать. Стражи из-за нашего упавшего забора уже почти все до города подались, но некоторые особо запоздалые ночевкой встали.

Рассказывает лягух, а оттуда голоса просящие:

—Погромче рассказывайте, нам же тоже интересно послушать. Час Ляшка изгалялся – в лицах да разными голосами сериал показывал.

Те снаружи, под шумок, к нашему костру просочились. Сидят, переживают за Рагнара, потом еще полночи обсуждали— спать не давали. Пришлось Крякве подальше перебираться от сочувствующих.

Утром поднялась я, костер развела, чайник с засушенными смородиновыми листьями повесила. Помыться к ручейку сбегала. Повздыхала за удобства туалетные. Надо строить заведение, типа сортира, на границе участка.

Опять добрым словом дедушку помянула, чтоб ему икалось там среди льдов. Вот загадывай ему простые желания после этого. Нет, в письмах Деду Морозу надо развернуто все расписывать, как на циане , со всеми подробностями.

Через минут двадцать все наши потянулись на огонек.

—Так говорю, я с Айшей, Байшей да Пятнашкой в город сбегаю, а вы здесь оставайтесь.

Так меня и послушались!

Ляшка завопил:

—Несправедливо это. Умертвие с собой берёшь, а друга верного фамильяра родненького в развалинах бросаешь.

Пришлось брать. Вайша, Дайша и Гайша чуть не расплакались: «Как же, говорят, так? Прошлый раз этих уже брала — пирожки покупала, а мы, а нам?» И этих, скрепя сердце пришлось брать. Это еще ничего было , но когда Кряква поднялась и рядом потопталась в низком старте, не реагируя на уговоры, я отчетливо поняла, что крест это мой — всюду их за собой таскать.

И пошли мы до города Гранца заново. Впереди Ляшка гордо прыгает, за ним орки грозно маршируют, за ними я шагаю, за мной Пятнашка на толстых лапках топает, а за ним Кряква на утиных ножках переваливается.

Три часа шли, взгляды удивлённые опять насобирали. В Гранце решила я к торговке семечками сразу идти. Поздоровались все честь по чести. Она стоит глазами хлопает, с одного члена нашей большой семьи на другого взгляд переводит. Потом отошла, представились мы ей чин по чину всех.

— Хозяйка я нынешняя постоялого двора из Мирного ущелья, Анжея Дрофф. А это мои все. Про травки чернозонные хотим полюбопытствовать.

Тётя Сара, а именно так она и представилась, языком поцокала и вызвалась меня проводить. Кряква, так как пролезть между рядов не могла здесь же и осталась. Лягух вызвался семками поторговать, да за избушкой с четверкой орков присмотреть. С собой я только Айшу взяла, и то для того чтобы Пятнаша на руках тащить, а то затопчут гляди умертвие, кто нам траву вынюхивать будет.

По пути шла, с торговкой болтала — много нового узнала. Оказывается, чтоб даже растения собирать—шеврон надо покупать. Сколько стоит, не подскажет, но у дяди Мони можно поинтересоваться, того, кто башмаки около северных рядов чинит.

Тётя Сара была кладезем знаний, сплетен и знакомств. Со всем рынком мы поздоровались, представились. Домыслила она историю мою про сиротку из дома злыми родственниками выгнанную и на землю разрушенную пришедшую. И про орчат, отбивших меня от насильника рассказала, за что Айша яблоком был одарён и теперь сиял как начищенный пятак.

По пути наткнулись и на ткани. В принципе, не особо и дорого. Закрыла глаза и купила на матрас с подушкой да еще типа бязи для простыней с пододеяльником. Естественно, нитки с иголками тут же приобрела. Заодно и шёлковые нити, бельё моё исподнее зашить, если что. Всё Айша мой тащит. В одной руке купленное, во второй Пятнашка висит.

Подошли мы к травяному ряду. Да, совсем скудный выбор по сравнению с другими товарами.

Торговки, узнавшие, что я хочу растения магические поставлять на рынок, обрадовались, начали услуги предлагать за проценты. Оказывается, стояли здесь только торговцы, местные или иногородние. Не принято было своим стоять торговать. Только если опасное что притащишь. Приходишь, сдаёшь своему представителю, тот продает. И тебе хорошо, и торговцу.

Поэтому рассказали мне всё, показали, Пятнахе разрешили обнюхать и даже листочки некоторые, особенно ценные, в долг с собой вручили, чтоб умертвие прямо там след и взяло.

А затем повела нас тётя Сара к дяде Моне.

Он нас даже чаем угостил, пока рассказывал:

— Шеврон он недорого стоит, но приобретать его надо каждому члену отряда.

— Даже умертвию?

Тот кивнул:

— Ежели на своих ногах идёт, значит тоже. Но не это главное, дочка. Если волна начнётся, все с шевронами грудью на оборону встают. Королевство от чудищ иномирных защищать начинают.

—Дядя Моня, а часто волны эти бывают?— осторожно поинтересовалась я. Страшно мне было грудью своей маленькой на защиту вставать. Кто б меня оберег.

— Да не, —махнул рукой башмачник, — уже лет семь не было, может, ещё столько же не будет.

Я приободрилась. За семь лет, как говорил Ходжа Насреддин: «Или я, или осёл, или султан сдохнет». Показал нам, где шевроны продают. В доме рядом с местом, где я своих оставила

И пошли мы, чтобы путь срезать, через звериные ряды. Мамочка моя, кого там только не было! В клеткам чуды такие сидели, что если во сне приснятся—заикой проснёшься.

Гномы тоже какого-то зверюгу притащили в клетке деревянной, только, видимо, не рассчитали, что чудищу она не помеха. Как зубами вырвет одну доску, да лапой с когтищами десятисантиметровыми погранца гномьего и полоснет. А тот без кольчуги. Как кровь ливанёт! Мужик за рану схватился, оседать начал. Вокруг все шумят, артефакт целительный просят, только ни у кого его и не было. Все истратили в Чернозонье, а новых ещё не закупили, очень редкие они к тому же.

Откуда у меня что взялось? Бросилась я гномам, растолкала, над раненым склонилась. Кричу:

— Спиртного крепкого сюда! Тётя Сара, в иголку нитку шёлковую вдевай! Айша, от ткани белой моей на постель купленной пять полос рви!

Сама нож у раненого из ножен вытащила, рубаху разрезаю. А там ужас ужасный. Мне бутыль суют. На руки полили, иголку с ниткой туда же. Раненому палку в зубы, не дай бог очнётся, и сшивать начала.

Слышу, кто-то подъехал, спрашивает: