Читать книгу - "S-T-I-K-S. Человечность - Даниил Владимирович Ткаченко"

как все они, внешники, выстроились полукругом на приличном отдалении.

Но последней каплей стали руки. Он их прятал. А это — весомый повод для превентивной агрессии. Ему сказали раз, повторили второй и третий… Все-таки старый командир был дятлом — Ник бы начал палить уже после первого предупреждения.

Ладони у него были широченные, как лопаты. Ну, может, чуть уже. Каждый палец по краям имел костяное уплотнение, вместо ногтей — плоские крепкие когти, похожие на совочки. Очки с него слетели, конечно, глаз там не было, только кожистые выпуклости.

И это не все. В гараже, в автомобильной яме нашли земляной тоннель удивительно ровного сечения. Куда ведет, никто проверять не рискнул, очень уж мал диаметром, в таком только ползти.

Яму подорвали. На всякий. Мало ли кто оттуда приползет. Зачем-то ведь он… оно копало ее, старалось?..

…Ник закрыл ворота цеха, вместе с Жабычем вставили в проушины засов. Окна пока не трогали — они из толстенных стеклянных блоков, сквозь них ничего не видно, но свет пропускали нормально.

Жабыч и Шпрот ничего нового не рассказали. Они возвращались из другого, дальнего кластера большой группой. На подходе к Базе нарвались на крупные силы иммунных. Обстрел, паника, вялые попытки обороны, драп… Короче, ничего нового Ник не узнал.

Сели за подобием низкого стола. Шпрот поставил греться воду на сухом горючем. Все молчали, таращились на огонек.

Шпрот и Жабыч — устало, но без всякого надрыва. Типа, бывает, случается.

Гип с плохо скрываемым нетерпением. Особым, долгим, такое постепенно переходит в тревогу. Не бросил планы убежать, понятно.

Новичок — напряженно, в ожидании очередного подвоха судьбы. Кстати…

Рамов спросил, кто это и откуда. Ясно ведь, что не просто незнакомый мур. Аура, что ли, другая. Подпорченная, но в пределах нормы.

— Наш человек, — ухмыльнулся Шпрот, хлопнул парнишку по плечу. — Нашли на обратном пути, до всей этой… карусели. Темнит только. Эй, представься, что ли.

Понятно. Свежая кровь. Ну а что, муры не почкованием размножаются. Может, не самый плохой человек, не маньяк-психопат, но из таких и получаются отпетые сволочи.

— Кирилл. И я не заливал…

По его словам, он залез в черноту, переночевать. Ну, нашел зеленый островок. Только устроился в развалинах, как в глазах потемнело, и он оказался посреди огромного поля, на дворе полдень, все вокруг незнакомое. Состояние — словно нокаутировали, из ушей и носа кровь текла.

— И где это было? — поинтересовался Ник.

— Ну… Я там только Лесной знаю, стаб.

— Понятно. Это Стикс, всякое бывает.

На самом деле Рамов очень заинтересовался рассказом. Только пока непонятно, стоит ли озвучивать одну догадку… Лесной, забавно. Кажется, этот стаб капитан выторговывал себе два дня назад? Ну-ну. И до него прилично, даже очень.

Изнутри броневика что-то глухо стукнуло, затем еще.

— Хе-хе, — оскалился Шпрот, довольно переглянулся с Жабычем. Тот аж залоснился весь от непонятного удовольствия. — Это еще одна наша находочка! Жаб, приведи! Поймали одну кобылку из последней партии, это нам бонус за нервы.

— И оставили ее в броневике? — нахмурился Ник.

«Ты дебил?» — спрашивал его тон.

— Она связана. Жабыч ее как колбаску обтянул, гы, прям кайфовал — наклонности у него, ну ты понял. Как паук какой-то вяжет и вяжет. Я ему, мол, хватит, куда еще⁈ А он пыхтит и, мол, ма-а-ало, еще надо! — заржал Шпрот.

— Шибари… — подал голос Кирилл. — Так это называется.

— Точняк. Слышь, Жаб, ты у нас шибарнутый, понял?

— Пошел ты.

А потом Ник увидел ее. Все в той же желтой футболке с надписью «Дыа!», постаревшая на пару лет, с особыми глазами человека, видевшего… всякое.

Ее Ник «эвакуировал» вместе с другими школьниками.

За ней Ник гнался по лесу и тащил обратно, к мурам.

От нее Ник прятал лицо.

Девчонка тоже его узнала. Замерла рядом, на ее лице Ник читал целую гамму эмоций. Когда Рамов встречал подобное выражение в книгах, всегда сомневался — ерунда ведь. Не так много людей с действительно ясной и выразительной мимикой. Так еще попробуй и разобрать, что там человек чувствует и думает. Но сейчас убедился — такое бывает.

Пленница все поняла, догадалась. Плюнула Нику в лицо — яростно, зло. Мир, словно замер, загустел. Но длилось это не долго.

Шпрот мерзко заржал. Жабыч тряхнул девушку, по своим меркам, может, и легонько, но та аж зубами клацнула.

— На тебя всегда так бабы реагируют, кэп? А-а-а! Вы знакомы, я понял! — веселился мур.

Ник молчал. Стоял в каком-то дурном оцепенении, смотрел на пленницу. Та уже опомнилась, злость уступила место липкому тягучему страху. И за свой поступок, и вообще. Повинуясь еще одному толчку, села на пол, подтянула колени к груди, обхватила руками.

Рамов зачерпнул кружкой из котелка греющейся воды, умылся, не замечая жара.

— Где вы ее нашли?

Тут подал голос Гип. Девчонку спасли от зараженных. Ее гнали трое уродцев, — свежих, еще не прокачавших дурную выносливость и скорость. Их упокоили. Беглянка не очень обрадовалась броневику внешников, но из леса по ее следам бежала уже другая стая, пришлось выбирать между смертью гарантированной, и призрачным, но шансом.

— А что с остальными? Ну, на пожарной станции. Слышишь меня?

Не сказать, что их судьба очень интересовала Рамова, и так понятно, случилось очередное дерьмо. Девушка уткнулась лицом в колени и беззвучно зарыдала, мелко вздрагивая.

— Говорит, их нашел рубер. И не один, а с приличной свитой, — снова пояснил Гип, — Ну, наверное рубер, описывала похоже. Ее Алиса, зовут, кстати…

— Это все прекрасно, — перебил Шпрот. — Но что дальше делать?

— Идти к западникам, — машинально ответил Ник, погруженный в мысли. — Там соберутся все, кто выжил.

— Вот уж счастье, — фыркнул Жабыч. — Припремся, как лошары последние. Здрасьте, нас отымели по полной программе, можно к вам?

— Или как пополнение, уже знакомое с реалиями Стикса, — не согласился Рамов. — Сейчас каждый ствол будет на счету. Иммунным нельзя такое спускать. Да и они не успокоятся. Это если Западная База еще цела, кстати.

Повисла нервная пауза.

Рамов понимал муров. Не хотелось им к чужим, очень. Там они будут на самом низовом положении, и прошлый авторитет не поможет. Тут пришла мысль, что теперь сам он ничем не лучше. Такой же оборванец, навсегда застрявший в Стиксе. Стало мерзко, аж замутило. Потряс головой. К черту, все это бред. У