Читать книгу - "Жизнь под прицелом - Sasha Han"

в каждом слове, — и слил компромат жене. Фотографии, видео, всё что было. Она подала на развод. Резко так, в одночасье. Всё рухнуло, семья трещала по швам, и где-то в квартире этого незнакомого мне мужчины кричали дети, и пахло разрухой.

Мне всё это категорически не понравилось. Внутри что-то взбунтовалось, закипело — горячее, тугое, не сводящееся к словам. Мне не нравилось быть поводом для развода, разрушительницей семей. Не для этого я соглашалась, это было не моим делом.

Мы вообще-то договаривались, что жене ни при каких обстоятельствах ничего не отправлять — было чёткое условие, которое я слышала своими ушами и могла бы воспроизвести слово в слово. А тут раз — и всё к чёртовой матери.

Короче, я послала их с этой великолепной идеей далеко и надолго, причём без вариантов возврата. А так как они сами мне устроили такую вот «крышу», предоставили защиту, то возражать они уже не могли. Связали себе руки собственными цепями. Сами, своими же руками.

Однако, как-то листая всякие фотографии с олигархами в глянцевых журналах, разглядывая яхты — белые, сверкающие под южным солнцем, — виллы, часы за миллион, я поняла одну простую вещь — а я чем хуже?! Ну вот серьёзно — чем? Да ничем!

Внешность есть, мозги работают, хватка имеется. Чувствую людей с первого взгляда — где слабое место, где страх спрятан, где тщеславие выпирает наружу. Ну вот и начала ходить по дорогим заведениям, где эти олигархи водятся — в те самые места, где воздух пропитан запахом дорогих духов и кожаных сидений, где официанты в белых перчатках бесшумно разливают шампанское в хрустальные бокалы, где даже тишина звучит иначе — богаче, что ли. Конечно, эскорт был более прямой дорогой, короткой и понятной — но мы же простых путей не ищем, так сказать. Интереснее играть в долгую. Дольше, но честнее перед собой.

А вообще мне и так, извините за откровенность, хватало траха — хоть отбавляй, с избытком даже.

Глава 19

Ах, кто такой Вадик, спросите вы? Так вот — один из моей неожиданно образовавшейся крыши, из той самой троицы. Просто с Вадей у нас сложились крепкие, так сказать, дружеские отношения. Особенные такие. Я слышала в его голосе — когда он думал, что скрывает, — нечто, что я научилась распознавать. Тепло. Беспокойство. Желание. Сложная смесь. Странная. Неудобная для него самого.

Когда Миша клюнул на удочку, я, естественно, предупредила всех заранее — написала в общий чат: извиняйте, пацаны, ухожу в бессрочный отпуск, но вернусь с деньгами, так что ждите и молитесь. Поэтому все сидели тихо, как мыши под веником. А я... Может вы уже догадались? Периодически сливала интересную инфу. И видео. Грузила всё на облако, к которому у Вадика был доступ — пароль знал, мог заходить когда угодно. А вот сегодня с Пашей подфартило, так подфартило, что аж самой не верилось.

Итак, вечер. За окном уже темнота бархатная, фонари горят жёлтым светом, пятна которого расплываются на мокром асфальте после дождя. Я плаваю в бассейне — вода тёплая, шелковистая, обволакивает тело. Мышцы расслаблены, движения плавные, неспешные. Тишина здесь особенная — мягкая, пузырчатая, с тем характерным плеском воды о стенки, который ни с чем не перепутаешь. Запах хлора, лёгкий, почти приятный, оседает на языке.

А Паша сидит на бортике и томно смотрит, вспоминая наверняка, как мы приятно провели время совсем недавно. В глазах у него такой взгляд — довольный, немного затуманенный, такой у людей бывает только когда они думают, что никто не смотрит. И он таки уже успел скачать всё, что можно, с компа Миши. И даже дистанционно, без единого следа. То есть комар носу не подточит, как говорится. Чисто, профессионально — я сама ему объяснила, как именно, поэтому знаю это точно.

А я — уже успела грузануть это всё на облако, то самое, к которому у Вадика и ребят доступ круглосуточный. Ну и написала коротко, ясно: мол, влипла по самые уши, беда приключилась. Ну и инфу по девочкам всем этим — кто, где, когда, сколько. Пальцы летели по клавишам привычно, быстро — этот ритм я знала на уровне мышечной памяти, тело делало всё само.

А вот про это Паша, конечно, понятия не имел. Он думал наивно, что вся инфа только на моём ноуте, который теперь был у него в руках. Я специально его отдала Паше — подсунула, можно сказать. Потому что Миша теперь меня будет жопить дай боже, трясти до последней нитки. И обнаружение ноута с кучей весьма интересных программок совсем было бы мне не на руку. Вопросы возникнут лишние, неудобные.

А ещё Паша не знал одной маленькой детали — что на ноуте стоит автоматическая защита, умная такая штука.

При попытке несанкционированного проникновения всё стирается начисто, без следа. Более того, пароль периодически меняется сам по себе, автоматически. Алгоритм сложный, непредсказуемый. Так что без меня Паша даже до этой инфы на ноуте не сможет дотянуться, как ни старайся. Но это он узнает чуть позже, когда попытается залезть. Будет сюрприз. Маленький, неприятный.

* * *

Заходит Миша — и видит эту картину маслом, идиллию такую. Лицо у него мрачное, брови сдвинуты к переносице, скулы напряжены — вижу это сразу, по первому взгляду. Видимо, опять взбешён чем-то. Что-то я часто стала его бесить в последнее время. Нюх, так сказать, потеряла — забыла, кто хозяин в доме, кто тут главный.

— Что вы тут делаете? — голос холодный, режущий. Такой голос у него бывает, когда он старается не кричать. Вот ведь внимательный — такое ощущение, что заметил сразу, КАК именно Паша смотрит. С каким выражением. С какими мыслями в глазах.

— Михаил Валерьевич, так я думал... — начал Паша оправдываться, и голос дал слабину, задрожал, поплыл. Хотел объяснить, что должен был за мной приглядывать, охранять. Вот и приглядывает с особым усердием.

— Иди, — еле сдерживаясь, говорит Миша.

Губы поджаты, кулаки сжимаются и разжимаются у бёдер — я вижу это и знаю, что значит этот жест. А хотел, наверное, заорать во всё горло. Но сдержался. Взял себя в ладони. Паша поспешно уходит, шаги его быстрые, торопливые по плитке отдаются эхом — раз, два, три, — и затихают.

А мне, конечно, стремно. Внутри всё сжалось в один холодный комок, уселось под рёбрами и не двигается. Сердце застучало чаще, неровно.

Лежу на спине посередине бассейна, как морская звезда. Вода плещется тихо, успокаивающе — она