Читать книгу - "Федор Модоров. Боец изофронта от революции до оттепели - Михаил Бирюков"

стандартный текст свидетельства, поскольку он «не удовлетворяет духовное начальство»[382]. В результате был выработан другой документ, удостоверявший, что его предъявитель «отправляется в северные губернии России для производства работ по изучению церковной старины, иконографии и фресок» и что «Императорская Академия художеств просит духовные консистории, настоятелей монастырей и храмов не отказать в возможном содействии г. Модорову…»[383]. Потом свидетельство ежегодно обновлялось именно в такой редакции. С этой охранной грамотой Модоров много путешествовал по водным путям Русского Северо-Запада: от Архангельска до Пскова. Повидал Северную Двину, Волхов, Сухону, Вычегду. Русский Север, наряду с иконами и интересом к историческому быту, был в большой моде – художники ее во многом создавали и поддерживали. На «акварельных выставках» под бессменным водительством Альберта Бенуаo северное деревянное зодчество было одной из основных тем. В 1910-е годы пик популярности переживал Александр Борисовo, впервые показавший на холстах арктические пейзажи, написавший книги о полярных путешествиях[384] и оставивший на карте Новой Земли имена русских живописцев. Педагог Модорова Александр Маковский был увлечен историческими городками Верхнекамья. Не исключено, что лодочный маршрут по реке Колве, которым пройдет Модоров во времена АХРРа, за десять лет до этого проложил для него своими рассказами именно Маковский-младший.

Памятниками летних студенческих странствий Модорова остались этюды архитектурных объектов: «Церковь Спаса Преображения на Нередице»[385], «Вид собора в г. Сольвычегодске»[386], «Село Чухчерма Архангельской губернии»[387], «Ильинская церковь в Чухчерме»[388], «Село Ухостров»[389], а также небольшой «жанр» «Базар на Севере»[390]. Но самым интересным и ценным из всего, что сохранилось, следует признать копии интерьеров храмов Новгорода, Пскова, Вологды и Сольвычегодска. Всего известно десять работ этого цикла[391]. Скорее всего, они предназначались для продажи Академии, имевшей свою программу изучения российских древностей[392]. Модоров рассказывал биографам об использовании его этюдов, зарисовок древних памятников на лекциях по истории русского искусства в ВХУ. Судя по их датировкам, в Новгороде он трудился в летние месяцы 1915–1917 годов. Город служил ему базой, опорным пунктом в намеченном плане ежегодных поездок. Традиция сложилась еще в казанский период. До 1914 года в Новгороде работал Павел Юкин, двоюродный брат Модорова. По заказу, сделанному местным архиепископом Арсением мастерской Чириковых, Юкин взялся за раскрытие новгородских шедевров: икон «Молящиеся новгородцы», «Битва новгородцев с суздальцами» и других. Работа Юкина в Новгороде растянулась на несколько лет. Вместе с педагогом Новгородской учительской семинарии Александром Анисимовымo он активно участвовал в формировании фондов епархиального древлехранилища. Благодаря обследованию десятков церквей и часовен в самых отдаленных уголках огромной губернии, в Новгороде возник «один из очень немногих серьезно поставленных провинциальных историко-художественных музеев»[393]. Модоров с восхищением наблюдал новгородских подвижников в разгар их поисково-исследовательской страды. Особенно его удивляли энтузиазм и компетентность «шефа» Юкина. «Много я бродил по матушке Руси, – писал Модоров, – и встретил одного епископа, ценившего древнюю живопись!»[394] Бывая в реставрационной мастерской при покоях Арсения, он с интересом, со знанием дела разглядывал «редчайшие творения безымянных новгородских мастеров XIV–XVI веков»[395]. Юкин с 1910 года под наблюдением Анисимова трудился над раскрытием ранних фресок средневековых новгородских храмов[396]. Модоров по свежим следам фиксировал чудесные обретения древнерусской живописи, делая копии отдельных сюжетов или частей церковных интерьеров Спаса на Нередице, Федора Стратилата, Успения на Волотовом поле. Двумя из них он участвовал в Весенней академической выставке[397] и в Отчетной выставке ИАХ 1916 года[398].

Федор Модоров. Село Чухчерма Архангельской губернии. 1916. Из собрания Государственного музейного объединения «Художественная культура Русского Севера», Архангельск

Федор Модоров. Село Ухостров. 1916. Из собрания А. Ф. Модорова

Поездки в исторические города подпитывали давнее желание Модорова работать в русском стиле. Наиболее привлекательным ориентиром служили картины Константина Маковского с их богатым до приторности национально-историческим антуражем. Академия располагала фантастическими возможностями для осуществления любых постановок: ее кладовые хранили старинные ковры и гобелены, костюмы, оружие, украшения, статуи и бюсты. Такой реквизит мог обеспечить неисчерпаемое тематическое и колористическое содержание, отвечающее любому замыслу. Однако все это служило студентам старших курсов, занимавшимся в индивидуальных мастерских. Неожиданное и трагическое событие проявило вектор творческих планов Модорова. В сентябре 1915 года на углу Садовой улицы и Невского проспекта пролетка Константина Маковского столкнулась с трамваем, в результате чего художник погиб. Он был известен не только как живописец, но и как крупнейший коллекционер русской старины. Обширнейшее и несколько хаотическое собрание Маковского щедро представляло ее вещный мир. Модоров знал об уникальной коллекции и, скорее всего, успел получить о ней личное представление: за полгода до трагедии музей при Училище барона Штиглица демонстрировал многие раритеты в составе «Выставки церковной старины»[399]. Вскоре после смерти К. Маковского его вдова устроила распродажу сокровищ. Аукцион, открывшийся 14 марта 1916 года, длился 11 дней, привлекая внимание музеев, иногородних и зарубежных покупателей[400]. Пресса внимательно следила за торгами, сообщая о наиболее драматических коллизиях. Об участии Модорова известно со слов его старшей дочери[401]. Едва касаясь истории приобретения коллекционных предметов, Марианна Федоровна упоминала среди покупок отца «ковер», изображенный впоследствии на одной из его картин, и замечала, что по сию пору еще живет «с некоторыми вещичками из этой коллекции»[402].

Павел Иванович Юкин. Фото. Из архива автора

Мода на создание антикварных собраний старинных вещей в среде художников была широко распространена. Она помогала украшению быта, созданию особой атмосферы квартиры или мастерской. У Модорова не было ни собственного жилья, ни мастерской, ни денег для серьезного коллекционирования. В его нерасчетливом движении, кроме наивного желания соответствовать образу столичного живописца, сказалось, возможно, не до конца осознаваемая надежда, что вещи, служившие вдохновению Маковского, послужат и ему как поклоннику тем и эстетики знаменитого художника. Трудно судить, насколько «магия» подействовала, хотя попытки писать в духе Константина Маковского явно были. Соответствующую предметно-образную стилистику могли нести картины 1916–1917 годов, известные лишь по названиям: «Иоанн III разрывает ханскую грамоту. Эскиз»[403], «Боярышня. Этюд», «Гости (в старину)», «Набросок красками к эскизу „Бояре“»[404]. Практически все ранние произведения Модорова погибли в огне пожара в Мстёре осенью 1922 года. Отдельные отзвуки испытанного в молодости и не совсем изжитого обаяния декоративности потом будут обнаруживать некоторые картины второй половины 1920–1940-х.

Федор Модоров. Архангел Михаил. Копия фрески церкви на Волотовом поле близ Новгорода. 1916. Государственная Третьяковская галерея

Главное место в системе преподавания ВХУ отводилось мастерским профессоров-руководителей. Студенты, покидая общие классы, испытывали большие ожидания, надеясь, что подошли, наконец, к порогу, за которым для