Читать книгу - "Петербург. Белая ночь и чёрный дым - Велес Богов"

Никто не спал. Они лежали в темноте и слушали ночной лес. Далёкий вой – может, волк, а может, ветер в расщелинах скал. Шорох в кустах. И своё собственное дыхание.

– Знаешь, о чём я думаю? – тихо сказала Маша в темноту.

– О чём? – отозвался Слава.

– О том, что в кино в такие моменты всегда играет музыка. Напряжённая, тревожная. А в жизни… тишина. И от этого ещё страшнее.

– Это потому что мы внутри кадра, – так же тихо ответил Дима. Его голос прозвучал неожиданно близко. – А зрителей нет. Никому не интересно, выживем мы или нет. Кроме нас самих.

Они замолчали. Мысль была слишком тяжёлой, чтобы развивать её дальше.

Перед самым рассветом Дима вдруг зашевелился.

– Всё, хватит валяться. Пора.

Они выгрузились в предрассветной мгле, серой и леденящей. Туман стелился по земле, скрывая корни и камни. Взяли только самое необходимое: оружие (но спрятали его в рюкзаки, чтобы не спровоцировать), воду, еду на день, медицинский набор Маши. «Ниву» оставили, тщательно замаскировав ветками.

Шли гуськом, как и всегда: Дима впереди, Слава за ним, Маша замыкающая. Ноги вязли в холодной, мокрой траве. Туман цеплялся за лицо мокрой паутиной. Они шли, не разговаривая, экономя силы и сосредотачиваясь на каждом шаге.

Через час туман начал рассеиваться, и впереди показалась полоса воды – река. А за ней – тёмный силуэт моста. И за мостом… огни. Несколько тусклых, жёлтых точек в серой дымке рассвета. Окна. Люди.

Они остановились на опушке, последние деревья скрывали их от взглядов с того берега.

– Вот он, – прошептал Дима. – «Рассвет».

– Как будто из сказки, – бесстрастно сказала Маша.

– Сказки обычно кончаются плохо, – проворчал Дима. Он достал из рюкзака бинокль, долго смотрел. – Движение есть. Кто-то вышел из дома, пошёл к сараю… Никакой явной охраны на мосту не вижу. Но это ничего не значит.

Они просидели в укрытии ещё с полчаса, наблюдая. Посёлок просыпался. Вот отворилась дверь, вышел человек с ведром, направился к колодцу. Вот на улице появился ребёнок, за ним выбежала собака. Обычная жизнь. Та, которую они уже почти забыли.

– Что думаешь? – спросил Слава у Димы.

– Думаю, что выглядим мы как последние оборванцы, – Дима опустил бинокль. – И пахнем, наверное, соответствующе. Но иного выбора у нас нет. Пошли. Медленно. Руки на виду.

Они вышли из-за деревьев и двинулись к мосту. Их трое. Три тёмные, усталые фигуры на фоне серой реки. Шаг за шагом они приближались к понтонам, и с каждым шагом сердце билось чаще. Это был момент истины. Ворота в возможное будущее. Или последняя ошибка.

На том берегу их уже заметили. Фигура с ружьём отделилась от одного из домов и пошла навстречу к мосту. Другая фигура побежала к большому дому в центре.

Дима остановился у начала моста, поднял руки ладонями вперёд.

– Эй! – его голос, хриплый от усталости и напряжения, разнёсся над водой. – Мы те, о которых говорил парень! Слава! Мы пришли!

Человек с ружьём остановился на середине моста. Присмотрелся. Потом кивнул и махнул рукой: «Идите».

Слава посмотрел на Машу. Она кивнула, её лицо было бледным, но решительным. Он посмотрел на Диму. Тот глубоко вдохнул, выдохнул и сделал первый шаг на шаткие понтоны.

Они шли по мосту, и под ногами глухо стучали деревянные настилы. Река несла под ними мутную, холодную воду. А впереди ждал незнакомый берег, незнакомые лица и ответ на главный вопрос: останется ли их троица вместе, или этот новый мир разломает и её, как всё остальное.

Они были всего в двадцати шагах от конца моста, когда из большого дома вышел седой мужчина с бородой – Михаил. Он стоял и ждал.

Дима остановился в пяти шагах от него. Они смотрели друг на друга: усталый, исчерпавший все резервы подросток и пожилой мужчина с мудрыми, уставшими глазами, в которых читалась вся тяжесть этого нового мира.

– Ну что, – хрипло сказал Дима, опуская руки. – Приняли решение?

Михаил посмотрел на него, потом на Машу, на Славу. Его взгляд скользнул по их потрёпанным рюкзакам, по грязи на сапогах, по опустошённым лицам.

– Решение приняли, – медленно сказал он. – Входите. Но помните: здесь свои правила. И тот, кто не сможет жить по ним, уйдёт. Добровольно или нет.

Он отступил в сторону, пропуская их с моста на твёрдую землю.

Шаг. Ещё шаг. Они ступили на территорию заставы «Рассвет». За их спинами оставался мост, река, лес, страх, смерть и их брошенная «Нива». Впереди – неизвестность.

Дима почувствовал, как у него снова начинают трястись руки. Он судорожно сглотнул, засунул их в карманы и, подняв голову, посмотрел прямо перед собой.

Путь к рассвету, возможно, только начинался. И первый его свет был холодным и не обещал тепла. Но это был свет. А не тьма.

Велес Богов, [25.01.2026 14:06]

Глава 13. Чужие берега

Территория заставы «Рассвет» оказалась больше, чем виделось с той стороны реки. За первым рядом домов открывались огороды, аккуратные грядки с поздней зеленью, теплицы из полиэтилена и старых оконных рам. Дальше – сараи, загон с парой тощих коров, курятник. И везде – следы упорного, ежедневного труда. Не просто выживания, а обустройства.

Их провели мимо любопытных взглядов: женщины, остановившейся с корытом у колодца; двух подростков, тупивших палками в землю; мужчины, чинившего плетень. Взгляды были разные: настороженные, оценивающие, пустые от усталости. Никто не улыбался.

Центром всего была большая изба-пятистенок с пристройкой – та самая, откуда вышел Михаил. Внутри пахло дымом, хлебом, варёной картошкой и человеческим потом – тёплым, жилым запахом, от которого у Славы неожиданно защемило под ложечкой ностальгией по чему-то, чего, казалось, никогда и не было.

В горнице за грубо сколоченным длинным столом сидели человек десять – совет, судя по всему. Мужчины и две женщины. Все смотрели на вошедших.

Михаил указал на лавки у стены.

– Садитесь. Представьтесь. Полностью. И расскажите, что умеете. Кратко.

Дима, Слава и Маша сели в ряд, как на допросе. Дима начал первым. Голос его был хриплым, но ровным.

– Дмитрий. Семнадцать лет. Из Питера. Умею обращаться с техникой, ремонтировать, водить. Стреляю. Знаю основы рукопашного боя. Разбираюсь в электрике.

– Оружие есть? – спросил сухощавый мужчина лет пятидесяти с твёрдым взглядом бывшего военного.

– Есть. Ружьё, карабин, пистолет. И арбалет.

– Сдадите на