Читать книгу - "Петербург. Белая ночь и чёрный дым - Велес Богов"

услышал мотор. Не «буханки», а чего-то более лёгкого. Из-за поворота выкатился старенький «Уазик» с покрашенной зелёной краской кабиной. В кузове сидели люди. Трое. В обычной, не бандитской одежде. У одного на коленях лежало ружьё, но держал он его не в боевой готовности, а просто как вещь.

Машина проехала мимо, не замедлив. Люди в кузове о чём-то разговаривали, смеялись. Обычный человеческий смех. После недель страха и тишины он прозвучал почти неприлично.

Слава ждал, пока звук мотора не затих вдали, потом осторожно пошёл по дороге в том же направлении. Если это люди с заставы, то она близко.

Ещё через два часа ходьбы дорога вывела к реке. Неширокой, но с быстрым течением. Через неё был перекинут старый понтонный мост, а на том берегу – посёлок. Не просто несколько домов, а настоящее маленькое поселение: два десятка бревенчатых изб, дым из труб, загоны для скота, и даже – Слава пригляделся – огороды. Зелёные, ухоженные грядки.

И люди. На улицах двигались фигуры. Дети бегали между домами. Собака лаяла.

Слава замер, прячась за стволом сосны. Он смотрел на эту картину, и у него щемило в груди. Это был кусочек нормального мира. Того, что они потеряли. Того, о чём даже перестали мечтать.

Но доверять сразу было нельзя. Он решил наблюдать. Нашёл укрытие на возвышенности, откуда был виден весь посёлок, и пролежал там до вечера, делая заметки в блокноте.

Он видел, как люди работали в огородах, как чинили забор, как выгоняли коров на водопой. Видел, как вечером собрались у большого дома в центре, пели песни под гитару. Никакой военизированной дисциплины, но и никакой анархии. Порядок. Община.

Когда стемнело и в окнах зажглись огни (не фонарики, а настоящий свет – значит, было электричество от генератора), Слава принял решение. Он спустился к реке, вышел на открытое место у моста и громко крикнул:

– Эй! В посёлке! Я не опасен! Мне нужно поговорить!

На том берегу мгновенно воцарилась тишина. Потом несколько фигур отделились от домов, подошли к мосту. Один из них поднял к плечу ружьё.

– Кто ты? Что нужно? – донёсся мужской голос.

– Меня зовут Слава. Я из Петербурга. Я ищу… выживших. Нормальных. Мне сказали, здесь есть застава.

– Один?

– Сейчас один. Нас трое. Остальные ждут в лесу.

– Почему пришёл один?

– Чтобы проверить, можно ли вам доверять.

На том конце переговорили. Потом тот же голос сказал:

– Иди через мост. Медленно. Руки вверх. Никаких резких движений.

Слава сделал глубокий вдох и пошёл по шатким понтонам. Сердце колотилось где-то в горле. Он мог ошибиться. Эти люди могли оказаться такими же, как бандиты. Но он шёл, потому что другого выхода не было. Потому что за спиной у него были Маша и Дима, которые ждали.

Его встретили трое мужчин. Один – пожилой, с седой бородой и умными, внимательными глазами. Второй – помоложе, крепкий, с ружьём. Третий – совсем молодой, лет восемнадцати, смотрел на Славу с любопытством.

– Обыскали, – сказал крепкий мужчина после быстрого, но тщательного досмотра. – Пистолет, нож, компас, карта. Ничего лишнего.

– Откуда оружие? – спросил седой.

– Отбил у бандитов, – честно ответил Слава. – Они напали на нашу базу. Мы защищались.

– Убили?

– Одного. Остальных отпустили.

Седой изучающе посмотрел на него.

– Зачем пришёл?

– Чтобы узнать, можно ли нам здесь остаться. Или получить помощь. У нас есть информация. И… у нас есть девушка с диабетом. Ей нужен инсулин. У нас есть запас, но он не вечен.

Мужчины переглянулись.

– Веди, – сказал седой.

Его привели в самый большой дом, который оказался чем-то вроде общинного центра. Внутри пахло хлебом, дымом и людьми. За столом сидели ещё несколько человек – мужчины и женщины. Все смотрели на Славу.

Седой представился: Михаил, бывший егерь, теперь – староста заставы «Рассвет». Выслушал рассказ Славы – сжатый, но честный. О Петербурге, о зомби, о бегстве, о базе «Восход», о банде.

– Банда нам знакома, – кивнул Михаил, когда Слава закончил. – Они промышляют к югу отсюда. Мы с ними не сталкивались, но слышали. Вы хорошо сделали, что отпустили пленных. Жестокость порождает жестокость.

– А нас? – спросил Слава. – Вы примете?

– Не я решаю. Все, – Михаил обвёл рукой сидящих за столом. – Мы здесь община. Решаем вместе. Но, прежде чем решать… расскажи подробнее про этот вирус. И про твою девушку-диабетика. Сколько ей лет? Какой тип?

Слава рассказал. О НИИ «Прогресс», о том, что видели в городе и в лесу. О босоногом, который спас их. Михаил слушал внимательно, задавал уточняющие вопросы. Остальные перешёптывались.

– Ты говоришь, они меняются? – спросил Михаил в конце.

– Да. Одни – просто твари. Другие… сохраняют что-то от человека. Могут думать, помнить. Мы не понимаем, как это работает.

– Возможно, это зависит от стадии заражения или от изначального состояния организма, – задумчиво сказал Михаил. – У нас тут был один… похожий. Приблудился месяц назад. Дикий, но не агрессивный. Мы попытались приручить, но он убежал в лес. Может, это был такой же, как ваш босоногий.

Обсуждение длилось ещё час. Слава сидел, чувствуя, как усталость накрывает его с головой. Он боялся уснуть, боялся сказать что-то не то.

В конце концов, Михаил объявил решение:

– Вы можете прийти. Все трое. Но с условиями. Сдаёте всё оружие на хранение в арсенал. Получаете его обратно только на общих основаниях – для дежурства или вылазок. Работаете на общину как все. Подчиняетесь нашим правилам. И вашу девушку осмотрит наш фельдшер. Если всё так, как ты говоришь, мы поможем. Если соврёшь – выгоним. Или хуже. Согласен?

Слава смотрел на серьёзные лица вокруг. Это не была банда. Это была община, которая выживала вместе. Им нужны были сильные руки и знания. А ему, Маше, Диме – нужны были крыша над головой, защита и будущее.

– Согласен, – сказал он твёрдо.

– Тогда иди обратно, приведи своих. У вас есть три дня. Если за три дня не появитесь – решим, что передумали.

Славе дали немного еды на дорогу – настоящего хлеба, сала, лука. И фонарик с заряженными батарейками.

– Возвращайся живым, – сказал Михаил на прощанье. – Лес ночью не прощает ошибок.

Обратный путь Слава проделал почти бегом, на втором дыхании, подгоняемый надеждой. Он шёл всю ночь, ориентируясь по звёздам и компасу, не останавливаясь на