Читать книгу - "Парад меньшинств - Леонид Григорьевич Ионин"

зафиксировано, что европеец должен знать о сексе в разные возрастные периоды и чему его необходимо научить.

До четырёх лет ребёнок должен «уметь выражать потребность в частной жизни» и «развить установку на то, что собственный опыт правильнее». К шести годам ребёнок должен испытывать «уважение к гендерному равенству», «уважать бездетность» и говорить об этом «в правильной терминологии». Шестилетнее дитя уже должно иметь «позитивное отношение к разнообразию, уважение к разным нормам, связанным с сексуальностью» и «установку на то, что у него есть выбор».

Так и представляешь себе безликих и бесчувственных чиновниц, формирующих на бюрократическом языке нормы взаимоотношений полов. Говорят они вроде бы даже правильные вещи. Но только это все относится к пятилетным детям. И это все нужно объяснять ребенку. Это именно нужно, то есть необходимо, то есть обязательно. Важно не перепутать модальность: не можно, не нужно бы или хорошо бы объяснить «это» моему ребенку, а обязательно и необходимо это сделать, независимо от того, спрашивает ли он об «этом».

Тогда и появляются книжки для «дошкольного возраста» (та, что цитируется ниже рассчитана на пятилетних детей) о том, как «член твоего папы осторожно входит во влагалище твоей мамы…», описывается, что такое оргазм, как папа с мамой «пристраиваются друг к другу» и т. п.[24]

Повторим: это знание, обязательное для пятилетнего ребенка, потому что в ряде европейских стран, например, в Англии и Германии, сексуальное образование обязательно с пятилетнего возраста.

Продолжим рассмотрение стандарта сексуального образования. К девяти годам европеец должен знать о любви к лицам своего пола и уметь отстаивать свои сексуальные права. Далее ему следует знать о разнице между полом и гендером, уметь принимать разные формы сексуального поведения и – это, наверное, очень важно! – знать о возможности давления на принятие сексуальных решений со стороны культуры и религии, уметь понять это воздействие и дать ему собственную оценку. То есть, наверное, он должен отвергнуть с негодованием попытки культуры и религии воздействовать на принятие им сексуальных решений! А как иначе должен поступать свободный человек?!

Уже к 15 годам подросток должен иметь «гибкое» отношение к сексуальности в меняющемся обществе уметь сформировать «критическое мнение о разных культурных и религиозных нормах, связанных с семьёй». К этому же возрасту у юношей и девушек должно произойти «изменение возможных негативных чувств, отвращения и ненависти к гомосексуальности на принятие и положительное отношение к сексуальному разнообразию» и сформироваться «открытость в отношении разных видов отношений».

Другими словами, в результате сексуального воспитания к пятнадцатилетнему возрасту подросток должен быть приведен в состояние готовности к гомосексуальным отношениям. Эта благородная задача ставится в государственных масштабах под руководством международных организаций.

Неправильно было бы сказать, что никто на Западе не понимает опасности или даже пагубности этого пути. Вот, например, опубликованное в «The Telegraph» мнение члена британского парламента от лейбористов Джеральдины Смит: «Начинать половое воспитание в начальной школе – значит отнимать у детей невинность…Конечно, дети сейчас, кажется, взрослеют быстрее, но вводить обязательное сексуальное образование – это ошибка, следствием которой становится побуждение к слишком раннему сексу. Знание о таких вещах в этом нежном возрасте будет оказывать страшное психологическое давление на ребенка»[25].

На самом деле несогласных очень много. Об этом говорят, например, миллионные демонстрации во Франции в 2013 году против закона о допущении однополых браков. Но воздействие протестов ничтожно, потому что уже сформировались институциональные механизмы, реализующие мощный цивилизационный тренд, состоящий в смертоносном для цивилизации сочетании гедонизма, индивидуализма и эгоизма.

Здесь уместно сослаться на точное наблюдение журналиста Виктора Мараховского. Он сравнивает два определения понятия «сексуального здоровья», принятые экспертами Всемирной организации здравоохранения с разрывом в 30 лет[26].

Вот определение 1972 года: «Сексуальное здоровье – это комплекс соматических, эмоциональных, интеллектуальных и социальных аспектов сексуального бытия человека, который позитивно обогащает и развивает личные качества и способность к общению и любви».

А вот определение 2002 года: «Сексуальное здоровье– это состояние физического, эмоционального, умственного и социального благополучия, связанного с сексуальностью; это не просто отсутствие заболеваний, физических отклонений или недомогания. Сексуальное здоровье требует позитивного и уважительного отношения к сексуальности и половым отношениям, а также наличие возможности безопасно вести половую жизнь, приносящую удовлетворение, свободную от принуждения, дискриминации и насилия. Достижение и поддержание сексуального здоровья неразрывно связано с уважением, защитой и соблюдением присущих людям сексуальных прав».

Если кто не заметил, говорит В. Мараховский, из более прогрессивного определения куда-то делись любовь, общение и развитие личности – они заменены на «возможность безопасно вести половую жизнь, приносящую удовлетворение». То есть, технически говоря, – это продолжается цитата из Мараховского, – один из базовых инстинктов человека более не служит целям социализации и любви.

Можно добавить, что новое определение сексуального здоровья по сравнению с предыдущим носит… как бы это лучше выразиться… более… ветеринарный характер, и в этом смысле оно оказывается в русле всего того развития идеологии и пропаганды сексуальных меньшинств, которую мы анализируем в последних разделах – от доктора Кинси, утверждавшего, что секс один и тот же, все равно, совокупляется мужчина с женщиной или овцой, через калифорнийца Мендозу, желавшего с кобылой зачать кентавра, и германского зоофила, снимавшегося с любимой овчаркой, до, собственно, последних цитированных стандартов сексуального воспитания, требующих выработать в пятнадцатилетних «открытость в отношении разных видов отношений».

Инсценирование меньшинств

Мы уже неоднократно говорили о разнообразных социальных и социально-психологических процессах, которые используются меньшинствами на их пути от категории меньшинства к группе меньшинства. Например, мы кратко останавливались на том, как из класса в себе возникает класс для себя, а из группы по интересам, увлеченной, например, историей родного края, может возникнуть сепаратистское меньшинство.

В этом разделе я постараюсь систематизировать представления о становлении групп меньшинств (независимо от их содержательного аспекта) на основе концепции социальных, или культурных инсценировок[27].

Как пьеса превращается в спектакль, так и некоторые идейные комплексы материализуются, обретают не идеальное, а реальное существование в процессе их культурного инсценирования. С точки зрения логики инсценирования, можно выделить четыре этапа этого процесса: (1) демонстрация, (2) индоктринация, (3) институционализация, (4) радикализация (четвертый этап свойственен не всем группам меньшинств).

Первый этап: демонстрация. Слово демонстрация здесь нужно понимать двояко: и как представление, презентацию, показ, демонстрацию себя другому или другим, и как парад, шествие, процессию. Оба эти значения слова тесно связаны, и в реальности чаще всего, – а применительно к меньшинствам всегда – парад (гей– парад, например) есть не просто выход на улицу, чтобы повидать своих, повеселиться и избыть внутреннюю энергию, а прежде всего