Читать книгу - "Маньчжурский гамбит. Том 5 - Павел Барчук"

мы не стали частью этого интернационального мордобоя? За себя пластун совсем не переживал, но его беспокоила моя безопасность.

Вообще, здравый смысл настойчиво советовал мне держаться подальше от заведения, где творится форменный мордобой и поножовщина. А вот интуиция упрямо твердила обратное. Подобные стихийные побоища редко возникают на пустом месте. У них всегда есть конкретный катализатор. И что-то мне подсказывает: этот катализатор носит имя Гастон. Отступимся сейчас — можем потерять шанс заполучить спеца, который разбирается в танках.

— Идем, — скомандовал я, отодвигая пластуна с дороги. — Нам нужен этот чертов француз.

Вахмистр недовольно что-то буркнул под нос, однако перечить не посмел. Он первым шагнул в зловонный сумрак «Убежища».

Основной зал кабака располагался в полуподвале. Вниз вели крутые каменные ступени, истертые тысячами подошв до состояния опасной скользоты. Спускаться пришлось осторожно. Риск сломать шею был достаточно реален.

Пространство «Убежища», предназначенное для гостей, напоминало трюм пиратского галеона, который конкретно в данный момент пираты берут на абордаж. Деревянные колонны, подпирающие потолок, хранили глубокие зарубки от ножей. Вдоль стен жались сколоченные из грубой доски кабинки, большинство из которых сейчас пустовали. Основная часть посетителей была занята чрезвычайным делом — коллективным мордобоем.

Главные события происходили в самом центре помещения. Это был не киношный кулачный бой с благородными правилами, а первобытная, грязная свалка. Сцепившийся клубок тел колыхался, распадался на части и сходился вновь. В дело шло всё: розочки от разбитых бутылок, оторванные ножки стульев, тяжелые глиняные кружки. Озверевшая толпа топтала упавших, не разбирая, где свои, а где чужие.

Мое внимание мгновенно приковала фигура в центре месива. Мужик лет тридцати. Худой, жилистый, со светлыми, растрепавшимися волосами. Рубаха на нем превратилась в окровавленные лохмотья, обнажив покрытый белесыми шрамами торс. Он дрался с исступлением обреченного, напоминая сорвавшегося с цепи берсерка.

Его движения были лишены всякой осмысленности. Только голая, неконтролируемая ярость. Парень не пытался защищаться. Получив сокрушительный удар в скулу от здоровенного китайца, он лишь мотнул головой, сплюнул кровь и тут же мощно ответил коленом в пах нападавшему. Следом перехватил летящий ему в спину табурет и с размаху опустил его на голову очередного противника. Сухое дерево брызнуло щепками во все стороны.

Под массивной столешницей барной стойки прятался хозяин заведения. Пузатый, лысеющий грек с блестящей от пота физиономией. Он вжимался в пол, опасливо выглядывая наружу лишь тогда, когда в его сторону не летела посуда. В руках трактирщик судорожно сжимал короткую свинцовую трубку. Что он собирался ею делать, не знаю. Сложно мочить противников, когда ты сидишь в укрытии.

Зато орал грек так громко, что его визгливый голос перекрывал шум драки. В Харбине, где смешались десятки наций, языком межнационального общения давно стал русский, поэтому суть претензий улавливалась отлично.

— Гастон! Угомонись, выродок французский! — надрывался Пападопулос в сторону белобрысого жилистого парня. Изо рта грека летела слюна, а физиономия от нервоза стала совсем красной. — Выкиньте его на мороз! Вышвырните эту тварь! Или прибейте к чертям собачьим, только столы не ломайте! Убьете — я сам полиции заплачу!

Слова трактирщика окончательно расставили все точки над «и». Обезумевший берсерк и есть тот самый Гастон, который мне нужен. И находится он в самом центре драки. Вот так запросто к нему не подберешься. Придется прорываться с боем. Зашибись расклад.

— Стой здесь, Михаил. В драку не лезь, береги спину, — велел я грузину.

Князь в предстоящем деле будет только помехой. Придется не только о себе беспокоиться, но и его прикрывать.

Скинул шубу, чтобы не мешала. Сунул ее в руки Манджгаладзе. Торопливо закатал рукава свитера. Оружие доставать пока не торопился. В подобной толкучке пистолет легко выбьют, а шальная пуля может зацепить нужного нам француза. Рисковать единственным танкистом в радиусе тысячи верст совершенно не входило в планы. Сегодня он требуется мне живым и, желательно, в относительно целом состоянии.

Повернулся к вахмистру. Казак уже подобрался, готовый в любую секунду сорваться с места.

Шинель он тоже вручил Михаилу. Грузинский аристократ теперь напоминал гардеробщика, который случайно оказался не в том месте.

— Тимофей, цель — француз. Пробиваемся к нему, забираем и уходим. Даю тебе полный карт-бланш. Можешь действовать, как считаешь правильным. Хоть замочи тут всех, мне плевать. Главное — вытащить Гастона.

— Павел Саныч, я сам… — попытался вахмистр высказаться по поводу приказа.

— Нет, — категорично отрезал я. — Слишком много людей. Один даже ты не пробьешься. Идем вдвоем. Это не обсуждается.

Пластун недовольно поморщился, потом кивнул и ринулся вперед.

Давненько мне не приходилось участвовать в подобных мероприятиях. Драка в кабаке реально напоминала первобытный хаос. Уклонившись от летящей в голову расколотой табуретки, с ходу вклинился в плотную людскую массу. Какая-то пьяная рожа попыталась преградить путь, размахивая пустой бутылкой. Тратить время на обмен классическими ударами не стал. Короткий, отработанный выпад — и носок моего ботинка с хрустом впечатался в колено противника. Мужик истошно завыл, оседая на заплеванный пол.

Дальше продвигался, работая локтями и коленями. Никакого благородства. Только максимальная эффективность и откровенный беспредел уличной потасовки. Попавшемуся под руку верзиле в рваной тельняшке просто выдавил растопыренными пальцами глаза, заставив того с воплем отшатнуться и бросить свой нож. Следующему, пытавшемуся схватить меня со спины, нанес удар основанием ладони снизу вверх, точно в выставленную челюсть. Клацнули зубы, обмякшее тело отлетело на соседний стол, с треском ломая дубовые доски.

Кабак ревел тысячеголосым зверем. Вокруг мелькали искаженные злобой лица и кулаки. Увернулся от летящей пивной кружки, подхватил с пола остатки стула. Размахнувшись, впечатал в спину мешающегося на пути китайца. Тот рухнул лицом прямо в месиво битого стекла и разлитой сивухи.

Сбоку вынырнул тощий, но юркий оборванец с железкой в руке. Пришлось резко уйти влево, чтобы удар не прилетел мне в голову, и жестко пробить локтем ему в печень. Оборванец сложился пополам, захлебываясь рвотным спазмом. В таких драках нельзя останавливаться ни на секунду. Малейшая заминка может стоить жизни.

Тимоха двигался чуть впереди, освобождая мне проход и стараясь контролировать все фронты. Надо сказать, если бы не казак, я бы и шага не сделал в этом месиве человеческих тел. Действовал пластун с впечатляющей методичностью. Огромный казак буквально прорубал своим телом просеку в толпе. Он не размахивал руками впустую. Короткий тычок в солнечное сплетение, жесткий залом, амплитудный бросок. Очередной неудачник с размаху отлетал в сторону. Вахмистр не позволял ополоумевшей публике взять нас в плотное кольцо.

Пападопулос продолжал визжать из-под стойки, но его призывы к благоразумию тонули