Читать книгу - "Хроника - Салимбене де Адам"

О Михаиле Ско́те, который был хорошим астрологом

Седьмой и последней его странностью и чудачеством было, как я также указал в другой хронике, что, когда однажды, находясь в каком-то дворце, он спросил Михаила Скота, своего астролога, на каком расстоянии от неба находится дворец, и тот ответил, как ему представлялось верным, Фридрих отправил его в другие земли королевства, под предлогом проведения измерений, и удерживал его там в течение нескольких месяцев, велев строителям или плотникам так уменьшить размеры дворцового зала, чтобы никто не мог этого заметить. И так и было сделано. И когда, спустя много дней, в том же дворце император встретился с вышеупомянутым астрологом, то, начав как бы издалека, он спросил у него, таково ли расстояние до неба, как он сказал в прошлый раз. А тот, произведя расчет, ответил, что или небо поднялось, или, наверное, земля сжалась. И тогда император понял, что перед ним настоящий астролог.

И о многих других его чудачествах я слышал и знаю, но умолчу о них ради краткости изложения, а также потому, что мне противно /f. 357a/ перечислять столько его глупостей и потому что я спешу перейти к рассказу о других вещах.

О том, что император Фридрих любил забавы и терпеливо переносил обращенные к нему издевки, как это видно из последующего изложения

Этот император однажды произносил шутливую речь в присутствии домашних в своем дворце, говоря, как это делают кремонские послы, направляемые к нему их согражданами: сначала хвалят один другого, многократно упоминая, какой он знаменитый господин, мудрый, богатый и могущественный; а затем, после взаимного восхваления, переходят к обсуждению дел. Да и сам император терпеливо сносил, оставляя безнаказанными, насмешки, издевки и брань потешников и часто не показывал вида, что он слышит, в противоположность тем, кто хочет тотчас отомстить за нанесенные им оскорбления. Но они поступают нехорошо, ибо в Писании сказано, Сир. 10, 6: «Не гневайся за всякое оскорбление на ближнего, и никого не оскорбляй делом». Также Притч. 12, 16: «У глупого тотчас же выкажется гнев его, а благоразумный скрывает оскорбление». Поэтому, когда однажды он был в Кремоне, после разрушения города Виттории[1710] пармцами, и ударил рукой по горбу какого-то потешника из тех, что зовутся «рыцарями двора»[1711], и сказал: «Господин Даллио, когда откроется этот ларчик?» – тот ему ответил: «Господин, его не так легко открыть, потому что я потерял ключ в Виттории». Император, услышав, как тот ему напоминает о его печали и позоре, застонал и сказал: «Я потрясен и не могу говорить» (Пс. 76, 5). Однако он никак не отомстил острослову, чтобы впоследствии не было ему огорчением[1712], что он свел счеты с таким человеком. Этот Даллио был феррарцем и моим знакомым, и даже другом. В Парме он женился и поселился там сразу после разрушения Виттории. Его жена была сестрой брата Эгидия Буделло, который был братом-миноритом. Если бы он нанес такое оскорбление Эццелино да Романо, тот бы велел /f. 357b/ его ослепить или, наверное, повесить. Также в другой раз императора, присутствовавшего при осаде Берчето[1713], поднял на смех Виллано дель Ферро, и император терпеливо снес это: он спросил, как называются осадные орудия и метательные машины, которые там находились, а Виллано дель Ферро назвал их какими-то смешными словами, а именно: «сбенья» и «сбеньоин»[1714]. Император же только усмехнулся и отвернулся от него.

От каких предков и как был рожден император Фридрих

Теперь, наверное, следует сказать, как был рожден император Фридрих, то есть от каких предков он происходит. Его отцом считался император Генрих VI[1715], а матерью – королева Констанция; она была сицилийкой, дочерью Вильгельма[1716], короля Сицилии. Чтобы ты лучше разобрался в его происхождении, тебе нужно обратиться к более ранним событиям.

В лето Господне 1075 папой стал Григорий VII[1717]; это был монах Гильдебранд. И он был на престоле 13 лет, 1 месяц, 4 дня. Он был пленен в ночь Рождества Господня[1718] в церкви Святой Марии – Санта-Мария- Маджоре. В пятницу, за 12 дней до июньских календ, в мае месяце, 21 дня[1719], король Генрих впервые прибыл в Рим. А на одиннадцатый год апостольского служения Григория в Рим вступил Роберт Гвискар, герцог норманнов, в мае месяце, 28 дня[1720]. И когда Григорий находился там, в Рим прибыл император Генрих III[1721], с Гвибертом, архиепископом Равеннским. Генрих III желал сместить Григория и поставить ему на смену Гвиберта, но жители Рима, будучи на стороне папы, не хотели открыть ворота императору. Ведь он был ужасным человеком и всегда, пока был жив, боролся против Церкви. И император, атаковав, разрушил римские городские стены.

Эти стихи взяты из книги графини Матильды[1722], и они полезны для постижения сведений о прошлом

И:

Опустошивши Рим, поставил он гнусного папу —

Принял он имя Климент, воссев на апостольском месте[1723],

Звался же он Гвиберт и был нескрытый гонитель

Церкви Христовой, за что и прослыл он зверем из бездны – /f. 357c/

Тем, о котором предрек Иоанн в святом Откровенье.

Рим осквернен королем и его нечестивой оравой.

Горько Григорий страдал в неусыпном своем попеченье,

Попранным видя священный престол недостойною паствой.

Но на святого Петра возлагая свои упованья,

В помощь себе он зовет Роберта Норманна, который

Вон из Рима изгнал короля, недоброго гостя,

И устремил франкородного прочь, за высокие горы.

Папа Климент, поставленный им, пленивши посулом

Римлян, римский престол похитил хищною дланью.

Хоть и притворствовал он, что был он в городе пастырь,

Но не довлеет ему ни малость в Царстве Небесном —

Ибо сей еретик, неправедно мир соблазнивший,

Божьи заветы попрал, святым не внял наставленьям,

Ниспровергал закон, сокрушал Господние храмы,

Гнал господина и гнал своего наставника папу.

Папа же, Богом внушен, обрелся в стенах Латерана[1724]

И, как сеятель добрый, благие рассеивал севы,

Словом и делом клеймя Гвибертову грешную схизму,

Ныне и присно ее отлучая от истинной Церкви.

Было от оных смут великое бедствие в людях:

Кто благочествовал, тот и познал королевскую кару.

Многие были