Читать книгу - "Аллей-уп. Том 3 - Владислав Викторович Порошин"

комнату. — Белову в чемпионате СССР тоже скучно. И в Штаты ему надо ехать хотя бы для того, чтобы всего через полтора года не умереть здесь от саркомы сердца».

* * *

Поздно вечером на танцевальной площадке из динамиков надрывался американский «король рок-н-ролла» Элвис Аарон Пресли. Звучала композиция про синие замшевые ботинки — «Blue Suede Shoes», в которой автор текста умолял свою подружку: «Делай, что хочешь, но не наступай на мои синие замшевые туфли». Я в этот момент посредине танцпола высоко дрыгал ногами, и вокруг меня образовалось небольшое свободное пространство, дабы сверхактивный танец обошёлся без человеческих жертв.

— Иии раз! — скомандовал я, затем подхватил на руки Марию Кучинскую и три раза прокрутил её по часовой стрелке вокруг своего тела.

После чего гимнастка очень элегантно соскочила на ноги. И тут же её место заняла Лина Винникова. Я её тоже прокрутил всего три раза. Ибо хорошего должно быть в меру. Да и потом моя спина была не из платиновых стержней, и её тоже требовалось беречь. «Ё-моё!» — мысленно выругался я, когда длинная коса Лины врезала мне по лбу, а девчонка играючи соскочила на деревянное танцевальное покрытие и продолжила танцевать рок-н-ролл. Но так как я вошёл в танцевальный раж, то следующую партнёршу подхватил на руки, скорее по инерции, чем осознано. И вдруг раздался громкий визг.

— Ааааа! Я убью тебя Юрьев! — закричала моя новая партнёрша по акробатическому рок-н-роллу.

Я же, ничего толком не понимая, докрутил девушку оговоренное количество раз и только потом опустил на её пол и замер на месте. Народ вокруг буквально сломался пополам от хохота, потому что передо мной стояла и держалась за спину 40-летняя Альбина Николаевна Дерюгина, старший тренер сборной СССР по художественной гимнастике.

— Я убью тебя Юрьев, — погрозила она мне кулаком, под всё те же звуки заводной рок-н-ролльной композиции.

— Зачем же сразу убивать, Альбина Николаевна? Давайте поговорим, как взрослые люди, — протараторил я.

Но Дерюгина стащила с одной ноги туфлю на коротком каблуке и, размахивая ей, словно гимнастической булавой, ринулась прямо на меня.

— Миша, беги! — взвизгнула Мария Кучинская.

— Давайте будем вести себя в рамках правового поля! — заголосил я и бросился наутёк, потому что старшего тренера советских гимнасток правовое поле совершенно не интересовало.

Поэтому на асфальтовую дорожку я выскочил с баскетбольной скоростью. А Дерюгина старшая, застряв среди плотных рядов танцующей молодёжи, отстала. «Потанцевали, и хватит», — усмехнулся я про себя и посеменил в сторону спального корпуса. Кстати, от танцплощадки до наших трёхэтажных домиков было порядка трёхсот метров. И я, насвистывая рок-н-ролльную мелодию, споро вышагивал и наслаждался чистым и свежим морским воздухом.

— Эй, Майк, давай сюда! — окрикнул меня ветеран нашей баскетбольной команды Юрий Штукин.

Он, а так же Юрий Павлов, Саша Большаков и Сергей Кузнецов нашли укромное местечко среди зарослей кого-то кустарника и, пока одни спортсмены отрывались на танцах, эти парни пили местное домашнее вино. Я сошёл с асфальтированной дорожки на узкую тропку и увидел на толстом пне литровую бутыль этой слабоалкогольной жидкости, которая была осушена примерно на треть. А в руках мои товарищи держали самые ходовые в СССР гранёные стаканы.

— Хорошо стоим, — усмехнулся я.

— Будешь? — предложил Штукин, указав на местный напиток.

— Чуть-чуть, — кивнул я.

— Значит, ты и Сашка Белов летом собрались в Грузию? — нахмурившись, спросил Павлов.

«Ну, вот опять двадцать пять. С одной стороны, конечно, хорошо, что запустили „дезу“ про Тбилиси. И теперь никто не догадается, что наши интересы простираются намного выше чемпионата СССР и ведут за океан в НБА. А с другой стороны теперь на каждом углу будут спрашивать об этом переезде», — мысленно усмехнулся я и ответил:

— Да, поедем зарабатывать на квартиру, на машину и на безбедную старость. Не наша вина, мужики, что в Ленинграде кроме простых болельщиков баскетбол никому не нужен.

— А как же Петрович? — спросил Кузя.

— А что Петрович? — удивился я и взял в руки стакан с половинкой домашнего вина. — Я ему у самого товарища Брежнева трёхкомнатную квартиру выбил. И ничего с Петровичем не случится. Во второй раз подряд выиграем чемпионат страны. И тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить — возьмём Олимпиаду. И все лавры достанутся нашему Петровичу. Ну, а «Спартак» он снова соберёт из новых молодых дарований. И потом — вы тоже часть команды и тоже кое-чего стоите. Давайте за баскетбол, — предложил я, и парни со мной чокнулись.

После чего выпили все, кроме Юры Павлова.

— К тебе нет никаких претензий. Ты — человек пришлый, — недовольно хмыкнул он. — Но Сашка Белов Петровичу как сын. Петрович же его буквально всему научил. За руку привёл из самой обычной школы.

— И что из этого следует? — усмехнулся я. — Сидеть на одном месте и слушать то, о чём «папа» говорит? Допустим, для ребёнка — это нормально. Но Белов — взрослый самостоятельный мужчина. И он имеет право попробовать себя где-то ещё: в новой роли, в новой команде. Не понравится — вернётся обратно в город на Неве. И потом он не переходит в стан ЦСКА, к самому непримиримому сопернику. И я считаю, что это честно и справедливо.

— А я считаю, что нет, — прошипел Юра Павлов и залпом допил своё вино. — Я считаю, что это предательство.

— Люди в стране разные, у каждого есть своё частное мнение, поэтому на всех не угодишь, — возразил я. — Однако жизнь одна и прожить её надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы. И никто не вправе осуждать Сашу Белова, который выиграл чемпионат СССР, чемпионат мира, чемпионат Европы и Олимпийские игры, прославив родной город Ленинград. Вы лучше не опаздывайте завтра на тренировку, товарищи спортсмены! — сказал я и поспешил в спальный корпус.

Глава 7

Портовый город Таллин, столица Эстонской ССР, встретил все двенадцать команд баскетбольной Высшей лиги холодным мокрым ветром. И такое холодное гостеприимство было особенно неприятно тем командам, что прилетели из тёплых краёв: нашему ленинградскому «Спартаку», армейцам Москвы, тбилисскому «Динамо» и ереванскому СКИФу. А лично мне, как только я вышел из автобуса на стоянке перед гостиницей Виру, сразу же захотелось сменить свитер и джинсовую куртку на тёплую зимнюю американскую парку. И ничего, что температура