Читать книгу - "Том 2. Теоретико-мыслительный подход. Книга 1 : От логики науки к теории мышления - Георгий Петрович Щедровицкий"

Рис. 1

Прежде всего Иммануил Кант с его идеей, с одной стороны, общей, с другой стороны, трансцендентальной логики. Это в какой-то мере начало. Правда, для этого можно найти свою предысторию. В частности, очень много имен, куда попадает вся обойма знаменитых философов XVII — ХVIII веков, о которых пишут в хрестоматиях и которых изучают в университетах.

Затем Фихте с его идеей наукоучения[482] и идеей филиации представлений и всех других эпистемических образований. Появится Шеллинг, Гегель, которому мы непосредственно обязаны этим принципом, потом Людвиг Фейербах, Карл Маркс. В 1935 году были опубликованы и стали известны широкой читающей философской публике «Философские тетради» В. И. Ленина. Отсюда эти идеи уже через сознание профессорско-преподавательского состава философского факультета МГУ попадали в умы и головы студентов и аспирантов.

Я, фактически, намечаю очень сложную историю движения этих идей: от Канта до Гегеля — один период, затем от Гегеля до Маркса, Энгельса и их трактовок — другой. Здесь, рядом с Лениным, обязательно надо вписать Деборина: без него в советской философии ничего понять нельзя. Деборин — узловая фигура, оказавшая, быть может, большее влияние, чем все, здесь названные. В малой истории люди играют роль совсем не по своей значимости в истории культуры, а в силу определенного социального положения и активности. Сейчас не все знают эту фамилию, а тогда она была решающей. Поэтому здесь нужны две трактовки принципа тождества логики, гносеологии, онтологии и диалектики — ленинская и деборинская.

По форме принцип оставался одним и тем же. Считалось (так учили нас на лекциях), что Гегель установил это тождество, Ленин выделил его как главнейший принцип. Считалось, что Маркс и Энгельс целиком этот принцип разделяли и на нем стояли, и исходя из этого трактовались «Диалектика природы», «Анти-Дюринг», выделялись и подбирались соответствующие места из «Капитала». Дальше это понимание попадало в ситуацию 1948–1954 годов, попадало в том виде, как оно отложилось в сознании тогдашних участников этой ситуации.

Конечно же, тогда уже не существовало никаких историко-критических процедур герменевтического анализа или какой-то смысловой или логической реконструкции смысла этого принципа. В своих речевых формах он был транслирован из последней четверти ХVIII века в середину XX века, казалось бы, как неизменный принцип. Поэтому, естественно, никому в голову не приходило проделывать сложнейшую работу историко-критической реконструкции смысла этого тезиса о тождестве логики, гносеологии, онтологии и методологии на разных этапах развития философской мысли и у разных мыслителей, в частности, названных мной.

Пункт второй. Этот принцип, даже по нашему тогдашнему слабому, студенческому разумению, был невероятно значимым, во многом радикальным, а с каких-то точек зрения, непонятным и даже несуразным. Именно так он и воспринимался. Но он был таким не только для нас, студентов, но и для преподавателей и профессоров, которые читали нам лекции.

Поэтому вокруг этого места в «Философских тетрадях» Ленина, где стоит «тождество» («единство»)[483], возникала масса тонких и сложных спекуляций. Все рассуждения средневековых схоластов, о которых пишут в плохих критических книгах, — о том, «сколько чертей может поместиться на кончике иглы» и т. д., — ерунда по сравнению со сложнейшими построениями, которые создавались преподавателями философского факультета с тем, чтобы как-то понять и осмыслить этот сложный, радикальный и революционный тезис. К примеру, как рассуждал профессор Майков: «Когда Гегель писал об этом тождестве…» Это была соответствующая реконструкция. При этом ему отнюдь не приходило в голову почитать Гегеля, разбираться по его текстам и пониманию. Это была очень важная стандартная культурная форма снятия прошлого содержания через современную переинтерпретацию.

Не думайте, что это особенность преподавателей философского факультета. Сегодня на физфаке МГУ и в МФТИ все преподаватели без исключения действуют только так. Вы будете преподавать — будете делать точно так же, и иначе делать нельзя. Делать надо только так: брать положения, уж конечно, не реконструируя их прошедшего исторического смысла, а производить переинтерпретацию соответственно нынешней ситуации. То, что они так делали, не плохо. Вы только должны понимать, что вы делаете.

Говорили, например, так: «Когда Гегель писал это, а Ленин выписывал, подчеркивал и выделял, то, конечно же, он писал о тождестве не в смысле тождества. А он писал в том смысле, что логика, гносеология, онтология и диалектика лежат вместе, они едины, собраны. Понимать принцип тождества надо так, что все названные дисциплины находятся в рамках единого образования, живут и существуют вместе. Поскольку каждому ясно, что логика не совпадает с онтологией, не может совпадать в смысле полного совпадения с методологией и т. д. Все это — разное. Это ясно каждому, мало-мальски разбирающемуся в том, что такое логика, гносеология, диалектика и т. п.».

Я привожу этот пример, чтобы вы поняли: сам по себе тезис тождества логики, гносеологии, онтологии, диалектики или методологии был отнюдь не тривиальным. Он нес в себе мощный, взрывной момент. Это была действительно совершенно новая точка зрения, новый принцип.

Было бы действительно интересно понять, что было на каждом из этапов. Что у Канта означал принцип двойной логики — общей и трансцендентальной, разобраться в его отношении к Локку, Гоббсу, Вольфу, Лейбницу, Декарту и Бэкону. И что у Фихте означал его ход к наукоучению и снятие различий логики, онтологии, методологии в теории наукоучения. Что нес и знаменовал этот принцип в работах Гегеля.

Я довольно свободно об этом говорю, так как с тех пор прошло 30 лет. И хотя я 30 этих лет непрерывно призываю философов МГУ или тех, кто занимается историей философии, проделать эту работу, за это время не нашлось ни одного, кто бы за нее взялся. Это интересно. Наверное, сама по себе эта работа, с точки зрения людей, обсуждающих это, не значима. Может быть, значимая, но трудная, для нее нет средств. Во всяком случае, не появилось ни одной серьезной, фундированной работы на этот счет.

Поэтому участники тогдашней ситуации 1948–1954 годов не могли опереться в своей дискуссии на хорошую историческую проработку этой темы. Все предпочитали трактовать ее так, как им было выгодно, как это соответствовало их целевым установкам. Каждый вкладывал смысл, соответствующий тогдашнему его отношению к миру логики и его перспективным планам работы в самой логике.

Принцип был управляющим для всех, никто не мог его обойти или пройти мимо. Хотя представители формальной логики меньше всего его учитывали. Те, кто разрабатывали диалектическую логику, не могли его не учитывать и принимали его искренне и по совести, а не как внешнюю рамочку.

В этом тезисе о «тождестве (единстве)…» была заключена определенная программа действий для всех собиравшихся развивать логику. Этот принцип, принадлежавший, вроде бы, Гегелю, следовательно, выражавший определенное осмысление ситуации на рубеже