Читать книгу - "Дитя эпохи и другие действующие лица - Александр Николаевич Житинский"

Между тем, пока Митя унесся по волнам своего поля сознания, Аня заметно опередила его на льняном поле. Митя заметил это и удивился. Ему казалось, что он работал с лучшим эффектом. Общая площадь убранного льна оказалась совсем небольшой. Громадное поле, покачивающее верхушками стеблей, вызывало примерно такие же безнадежные мысли, что были минуту назад по поводу другого поля.

И все же маленький клочок был обработан. Он вселял надежду.

– Все, хватит! – объявила Аня, выпрямляясь и утирая пот со лба. – Пошли обедать. Митя, тащи курицу!

Уходя с поля, Митя оглянулся. На расчищенном ото льна месте аккуратными рядами стояли пирамидки снопов. «Упорядоченная часть поля сознания», – усмехнулся про себя Митя и пошел за курицей.

В сенях стояла большая корзина без ручки. Из нее торчали прутья. Корзина была старая. Сверху на ней лежала ветхая, вся в дырах холстина, перепачканная к тому же куриным пометом. Митя взялся двумя пальцами за уголок холстины и отогнул край. В корзине он увидел притихшую и жалкую курицу. Она неподвижно смотрела прямо перед собой, в стенку корзины. Митя протянул к ней руку, и курица сразу же захлопала крыльями, отчаянно кудахча. Митя поспешно отдернул руку и опустил край холстины.

Подумав несколько секунд, он внезапно обрушил всю холстину на курицу и, ощущая сквозь ткань ее теплое тело, принялся заворачивать. Курица не сопротивлялась.

Он вынес сверток во двор и пошел по тропинке, догоняя ушедших вперед Аню и детей. Поравнявшись с ними, он показал добычу.

– Мы ее зарежем, мам? – спросила Катя.

– Придется, – ответила Аня.

– Ой, не надо! Мамочка, мне жалко! – со слезами в голосе запричитала Катя.

– Она же живая! – удивленно сказал Малыш.

– А кто будет ее… Это… – осторожно спросил Митя.

– Ты, – сердито сказала Аня и добавила: – Интеллигент несчастный! Небось в магазине покупаешь и ешь за милую душу.

На этом разговор прервался, и они доставили курицу в Коржино молча. Там Митя занес ее в сарай и оставил как есть, в тряпке. После этого он принялся настраиваться на убиение курицы, браня себя последними словами.

В самом деле, что за мягкотелость такая? Уж тогда надобно быть последовательным, принимать вегетарианство и так далее, чтобы с полным основанием отказаться от этой процедуры. И вовсе не жалость к курице останавливала Митю, а недавние его размышления относительно всеобщности сознания живого.

Ему вспомнились неподвижные глаза курицы, когда она там, в темной корзине, ожидала удара судьбы. Опять же глупо! Митя понимал, что он просто-напросто переносит свои чувства на курицу, как бы ставя себя на ее место – себя, с гибким и развитым умом, способным на предчувствия и предугадывания, с быстрым воображением, умеющим нарисовать в деталях картину гибели и ужаснуться, с памятью, наконец, хранящей такое богатство впечатлений, образов, знаний, что страшно становится при мысли о мгновенном и безвозвратном ее исчезновении. Но ничего этого нет у курицы.

И тем не менее, рассуждал Митя, что-то свое у нее есть, – иначе почему так тревожно и покорно ожидала она своей участи?

Неужели природа, предоставив человеку столько интеллектуальных возможностей бояться смерти, обделила этим курицу, породив на свет равнодушное к страданиям и гибели существо?

Вряд ли это так.

Значит, эта жалкая и глупая курица тем не менее участвовала каким-то образом в формировании общего поля сознания, а Митя, поставивший себе задачей изучить это поле, сейчас как раз и собирался при помощи топора вырвать из него маленькое, но важное звено.

С другой стороны, нужно было кормить детей.

Это было невыносимое противоречие.

Митя попытался схитрить. Зайдя за крыльцо, он нашел перед воротами, ведущими в хлев, Витьку, который стоял на коленях перед своим полуразобранным мотороллером. Витька протирал тряпочкой грязную свечу. Выражение лица его при этом было умиленным.

Митя подошел к Витьке и несколько секунд с деланным интересом наблюдал за его работой. Витька гордо вставил свечу на место. Потом он взял другую деталь, назначение которой Митя определить не смог, и занялся тем же.

– Много грязи… – сказал Митя.

– Дороги-то вон какие, – солидно подтвердил Витька.

– Почту возил сегодня? – спросил зачем-то Митя.

– Не… Мамка скоро приедет, возьмет.

– Ты курицу умеешь резать? – неожиданно спросил Митя.

Витька оторвался от детали и взглянул на Митю.

– Могу…

– Там, в сарае, курица завернута. Отруби ей, пожалуйста, голову. Я никогда этим не занимался, – сухо сказал Митя, чувствуя непереносимый стыд. Это было еще хуже того, если бы он сам умертвил курицу.

Витька понимающе ухмыльнулся, что еще более раздосадовало Митю. Однако он, не вступая в дальнейшие разговоры, круто повернулся и зашагал в избу. Там он сел на диван с безучастным видом. Аня, хлопотавшая у печки, взглянула на него со страхом.

– Что? Уже? – выговорила она.

– Я Витьку попросил, – буркнул Митя.

– Да ну ее к черту! – в сердцах сказала Аня. – Связались с этой курицей. Бегала бы себе. Пойди скажи, что не надо…

– Иди сама, – сказал Митя.

В это время в избу вошел Витька. В руках он держал тряпку, в которой была принесена курица.

– А где курица-то? – спросил он.

– Что, нету? – в один голос воскликнули Митя и Аня.

– Нету… Тряпка только.

Аня молча выбежала из избы и через минуту привела в горницу детей. Вид у них был виновато-торжествующий. Катя и Малыш вытянулись посреди горницы и дружно уставились в пол.

– Ну, альтруисты, спасатели куриные, – грозно сказала Аня. – Признавайтесь!

– А что, мамочка, нам ее жалко стало! Что – нельзя, да? – запальчиво сказала Катя.

– Знаете, как она побежала! – добавил Малыш.

– Куда же вы ее дели?

– Мы ее соседям в курятник бросили. У них много черных кур, они не заметят, – сказала Катя.

– Я пойду поймаю, – оживился Витька.

Митя с Аней засмеялись счастливым смехом. Пускай кто хочет отрубает головы курицам! Оба обрадовались, что им так здорово удалось этого избежать. Дети тоже заулыбались, поняв, что им не грозит взбучка.

– Вить, не надо ее ловить. Пусть живет! – сквозь смех сказала Аня.

Витька пожал плечами и ушел.

– За этот подвиг на обед вам будет только картошка, – объявила Аня.

– Картошка без курицы вкуснее, чем с курицей, – изрек Малыш.

– Спасенная курица – тоже пища, только духовная! – сказал Митя, важно подняв палец.

Глава 12

Письма и телеграммы. Метод участия. Светлана Чижова. Нити и ниточки. Вот в чем штука!

Утром следующего дня, перед тем как идти вновь упорядочивать свое поле, составляя на нем пирамидки льна, Митя заглянул в светелку. Он надеялся найти в шкафу, полном всяческого хлама, какие-нибудь рукавицы, чтобы не так саднили руки. Митя открыл шкаф и еще раз провел беглую инвентаризацию имеющегося там барахла.