Читать книгу - "Пушкинская эпоха: преддверие. XVIII век - Сергей Владимирович Сурин"

Второе новшество: полагалось курить – здесь же, за столом, ибо это было модно в Европе, которую догоняли. Туман из табачного дыма окутывал залу и проедал глаза и дыхательные пути собравшихся. Мигрень у слабых сосудами начиналась от входа.

Мужчинам надлежало вволю пить, чтобы язык у сидящего за одним столом с царем был развязан, ибо Пётр хотел знать, что на уме у тех, кто вышел поднимать вместе с ним Россию на дыбы в сплошной лихорадке буден. Понятно, что не все умели пить в особо крупных размерах. Кому-то становилось плохо, при этом выход из зала не поощрялся. Покидаешь коллектив во время веселья? Уединяешься, теряя чувство локтя? Не шпион ли ты?

«Упитых складывать бережно, дабы не повредить, и не мешали бы танцам». (Указ Петра I «О достоинстве гостевом, на ассамблеях быть имеющем»)

И последнее новшество: всем без исключения полагалось танцевать новые европейские танцы, ибо именно это делают вечерами в догоняемых европейских странах. В качестве учителей танцев использовали в том числе немецких и голландских корабельщиков, работавших в столице, – лишь бы на ногах стоял в требуемый момент.

Пётр I курит трубку

Тот, кто оставался трезв и с ужасом наблюдал за веселым праздником новой жизни сквозь устойчивые пары дыма, пота и алкоголя, чувствовал себя достаточно напряженно… Царь же приказывал улыбаться и расстраивался, что улыбки выходили вымученными, заказными, в то время как в Европе улыбались легко и непринужденно. Нужно было разрядить коллективную напряженность, чтобы светское общество, взбодрившись, с новыми силами пускалось в пляс и безудержное веселье…

И когда в зале повисало совсем уж тягостное и зловещее молчание, Пётр искал глазами сквозь грязно-серый туман Никиту Трубецкого и кивал ему:

– Никита, давай!

Указ царя Михаила, запрещающий русским людям курить табак под угрозой смертной казни

По команде царя Трубецкой ревел теленком. Никита не умел строить корабли, не писал актуальных од, но теленком ревел так, что удержаться от смеха было просто невозможно, причем смеялись и безграмотные, и европейски образованные, и свои, и иностранные. Смеялись именно так, как требовалось – без принуждения, от души.

Был у царя стряпчий, ловчий. Был и ревущий – Никита Юрьевич Трубецкой эффектно застолбил себе место в верхних слоях дворянской номенклатуры и крепко держал эту позицию до самой смерти.

В.-Ж. Шаве. Увертюра к балу в Зеркальной галерее Версаля

Через год после того, как Россия стала империей, а Пётр – императором, наш герой женился на Анастасии – дочери сделавшего головокружительную карьеру первого канцлера Российской империи Гаврилы Ивановича Головкина.

Жен своих Никита Юрьевич (а он был дважды женат, и из всех детей пережили младенчество трое от первой супруги и шестеро от второй) выбирал с кибернетической точностью и с завидной дальновидностью.

Казалось, автор первого тектонического сдвига в истории России будет править вечно, а он взял и умер.

При Екатерине I Никита Юрьевич (на шесть лет раньше Пушкина) становится камер-юнкером, а при Петре II в его жену влюбляется фаворит юного царя Иван Алексеевич Долгоруков (красивый, импозантный и столь же беспринципный вельможа – тоже, кстати, князь). Несладко приходилось Никите – Долгоруков приезжал в дом Трубецких (как правило, с группой таких же отвязных молодых коллег), требовал питья и веселья, в ходе которого бил Никиту за то, что тот мешал ему всласть ухаживать за хозяйкой, и грозился в следующий приезд выкинуть его из окна. Впрочем, так ни разу и не выкинул (хотя хозяин предусмотрительно стелил каждый раз под окном солому). Это были неспокойные годы для нашего героя… Неизвестно, поехал ли Никита Юрьевич через 10 лет в Новгород (где вода в колодцах черна и сладима), чтобы посмотреть, как на Красном поле за государственную измену будут четвертовать Ивана Алексеевича Долгорукова, оказавшегося неловким при перемене политических декораций (ему следовало бы поучиться политическому ориентированию у Никиты Юрьевича). Это было последнее четвертование дворянина в российской истории (казненный четвертованием вслед за Пугачёвым Афанасий Перфильев был яицким казаком – после его казни официально уже не четвертовали в России никого).

Неизвестный художник. И. Долгорукий

Впрочем, как цинично это ни звучит, влюбленность в жену Никиты царского фаворита весьма способствовала продвижению Трубецкого по службе, что дало ему возможность купить за триста рублей на берегу Москвы-реки дворовое хоромное строение с деревьями[47]. К 1750 году там было построено восхитительное имение с необычной для того времени архитектурой – это известная нам усадьба «Нескучное» с охотничьим домиком, в котором через 240 лет пройдут интеллектуальные игры «Что? Где? Когда?».

Экзамен по политическому ориентированию Никита Юрьевич сдал в 1730 году, когда вместе с родственниками поддержал Анну Иоанновну в противостоянии с «верховниками», выступавшими за ограничение самодержавной власти.

Охотничий домик усадьбы Нескучное, где проходят игры «Что? Где? Когда?»

Сибирская губерния при Петре I

В 30 лет Александр Сергеевич Пушкин, будучи коллежским секретарем, охотился за красивой невестой, а у женатого Никиты Юрьевича Трубецкого уже было двое сыновей, звание генерал-майора и должность главного интенданта армии. Годы правления Анны Иоанновны, считающиеся более-менее мирными, пройдут у Никиты в боевых походах, которые улучшат параметры его карьеры: он станет генерал-лейтенантом и действительным тайным советником, получит орден Александра Невского и назначение губернатором в Сибирь, от которого сумеет, в отличие от Михаила Сперанского, искусно уклониться. «Уж лучше вы к нам», – сообщил князь Трубецкой сибирякам и вместо Сибирского губернаторства выхлопотал себе грозную должность генерал-прокурора, став по совместительству еще и председателем Правительствующего сената.

Что и говорить, Никита Трубецкой – мастер номенклатурного маневрирования (особый вид карьерного спорта).

С одной стороны, 1730-е годы прошли у Никиты Юрьевича без красивых театральных жестов (теленком не ревел, от фаворитов царицы по дому, цепляясь за стулья, не бегал). С другой стороны, это время его главного карьерного взлета. 13 лет понадобилось Трубецкому, чтобы со стартовой ступени прапорщика взлететь до генерал-лейтенанта (в 1760-е годы Гавриил Державин потратит 10 лет на то, чтобы только стать подпоручиком).

Неизвестный художник. А. Трубецкая

В середине правления Анны Иоанновны (когда во Франции Ален Лесаж завершает последний знаковый плутовской роман или первый роман европейского реализма – «История Жиль Бласа из Сантильяны») умирает первая жена нашего героя. Через семь месяцев после ее смерти Никита Юрьевич уже ведет под венец (жизнь коротка) Анну Даниловну Хераскову – это мать будущего поэта, директора и куратора Московского университета и основателя Московского благородного пансиона Михаила Хераскова (которому на тот момент было два года). Первым ребенком новобрачных станет Юрий – отец замечательной Прасковьи Трубецкой (и Михаил Херасков, и Прасковья Трубецкая – герои отдельных очерков этой книги). В продолжение странной традиции судьбы Никиты