Читать книгу - "Личная юрэй первого принца. Том 2 - Селина Катрин"

— Я только детский плач слышал, ваше высочество. Больше ничего сказать не могу.

Стоило нам вернуться во дворец, как Икари-сан с лёгкостью нашёл Катэля (что у него, навигатор, что ли, на первого принца встроенный?), они уединились в покоях принца и натянули совместными усилиями большую сферу тишины на нас троих. Вокруг меня танцевали языки пламени, раздуваемые магическим ветром, но я уже чувствовала себя привычно в подобной сфере.

Наконец-то я высказала всё, что во мне так долго копилось, начиная от уничтожения тех самых свитков в сундуке и заканчивая плачущим младенцем на руках незнакомки.

Удивительно было то, что информация об уничтожении писем Катэля и вовсе не заинтересовала. Он лишь кивнул, и всё, хотя, на мой взгляд, это было в тысячу раз важнее, чем родившая леди Сэйка. Ну да, если малышу два-три месяца, то логично, что её мучил какой-нибудь токсикоз и всю беременность она просидела дома. Что тут такого? Разве это враньё?

Но Катэль зацепился за ребёнка и выспрашивал мельчайшие подробности. Последних у меня, как водится не было, потому что к агрессии Сирохана-дзё я была не готова.

— Ты уверена, что это была леди Сэйка?

— Нет, я смотрела издалека, но портрет похож.

— А служанки были?

— В тот момент, когда заглянула в комнату, нет.

— А вышивка на детском одеяле какая?

— Да там всё с лилиями, на мой взгляд…

— А в комоды, сундуки заглядывала? Какого цвета ленты на свитках видела?

— Да не заглядывала я и ничего не знаю! — рассердилась я после третьего круга однотипных вопросов. — Я же уже сказала, что в замок проникнуть не смогла, он меня внутрь не пустил, выспрашивал, кто я такая, да ещё и ожог на руке поставил! Вот! — Я с обидой потрясла обожжённым предплечьем перед глазами Катэля. — Ты, между прочим, мне соврал. Сказал, что лишь твой меч да огонь могут меня покалечить, а вот итог!

Стоило мне высказаться, как Катэль побледнел.

— Икари-сан, можешь идти.

Левое Крыло без вопросов поклонился и ушёл. С его уходом огромная оранжево-голубая сфера тишины уменьшилась и стала просто огненной. Язычки пламени над головой больше не трещали так громко.

— Прости меня, Юля.

Мне показалось? Я ослышалась? Где-то передохли все раки или его высочество решил извиниться передо мной?

— Прости, — вновь повторил Катэль и шумно вздохнул. — Я совершенно не подумал о том, что на острове Белой Лилии тебе может угрожать хоть что-то. Надеялся, что в силу своей нематериальности ты сможешь добыть мне какие-то зацепки для официального расторжения помолвки. Когда первые драконы закладывали замки, они напитывали основу сильнейшими защитными рунами. Их дети, внуки и правнуки жили в этих замках, рождались и уходили, вели войны, любили, горевали, и так столетие за столетием. Все эти судьбы, пролитая кровь и клятвы постепенно пропитывали камень, и поверх закреплённой магии накладывалась истинная. И в какой-то час замки начали просыпаться. Так случилось и с Сирохана-дзё, родовым гнездом Белой Лилии.

Я ошарашенно смотрела на принца. Эм, в моём мире такое называется «крепко переборщили с мифологией», а у него это обыденность.

— Как это «просыпаться»? То есть он реально живой?

— Нет. — Катэль покачал головой. — Это зовётся магической сущностью. Замок различает своих и чужих, оберегает кровь хозяев и стережёт границы. Икари-сан был приглашённым гостем, и потому Сирохана-дзё его впустил под свои своды… А о тебе хозяевам никто не сказал.

— Так как же он мог на меня воздействовать? — не поняла я.

Катэль явно чувствовал себя сконфуженным. Он отвёл взгляд и неловко почесал затылок.

— На тебя в принципе действует истинная магия. Сирохана-дзё за столетия ею напитался, вот и… обжёг.

Принц виновато посмотрел на мою руку.

— Я мог бы попробовать залечить твой ожог огненной магией, но, увы, я совсем не силён в области исцеления. У меня есть брат Широ, который как раз на этом специализируется…

— … но он меня не увидит, и будет весьма затруднительно объяснить, почему он должен вылечить пустое место, — закончила я за Катэля.

Тот нехотя кивнул.

— Ладно, само заживёт. — Я взмахнула рукой. На самом деле рана не доставляла мне дискомфорта, да и затягивалась существенно быстрее, чем будь я человеком. Нет, определённо свои плюсы в том, чтобы быть призраком, точно есть. — А почему, кстати, меня дворец тогда легко впустил и ничего не спросил?

— Дворец не единожды разрушали до основания и отстраивали вновь, — пожал плечами Катэль, будто это самое обычное дело. — Секрет защитных рун, что закладывали первые драконы, давно канул в забвение. К слову, как Икари-сану удалось с тобой переговорить?

— Ой, я научилась дуть на лампы! — сообщила я с гордостью.

На немой вопрос в глаза Катэля я быстро продемонстрировала, что теперь умею, и объяснила придуманную с Икари-саном «азбуку Морзе», где я управляла струйкой дыма.

Если честно, я ожидала, что первый принц если не порадуется моим успехам, то хотя бы оценит саму идею. Но Катэль молчал, и на скулах у него едва заметно проступили желваки.

— Удивительно, как быстро Икари-сан нашёл с тобой общий язык, — наконец обронил он.

— Ну да, — кивнула я.

— Вы общались в его покоях и тренировались с дымом наедине.

— Ну, как общались… в одну сторону в основном…

Так. Стоп. Это что сейчас было? Не успела я додумать, как его высочество внезапно заявил:

— Я против того, чтобы ты проводила время с ним.

Я аж зависла на полуслове, настолько была шокирована услышанным. Э-э-э, в смысле «против»? Что вообще на него нашло? Он же сам Икари-сана отправил со мной! Сам! Своими собственными чешуйчатыми руками, образно выражаясь, посадил меня на телохранителя и отправил за тридевять земель. А теперь ему, видите ли, не нравится, что мы за время полёта научились друг друга понимать⁈

— Ты не доверяешь собственному телохранителю? Он ненадёжен? Почему ты его тогда послал на остров Белой Лилии?

— Это мой самый преданный слуга. Если не доверять Икари-сану, то вряд ли вообще кому-либо можно доверять во дворце. Но я всё же против вашего общения.

Внезапно мысли в голове забурлили, вспомнилось, как в гардеробной принц грубо прервал Икари, когда тот пытался мне поклониться, не зная, где я. Так-так-так, а уж не ревность ли это?

— Почему мне нельзя проводить с ним время?