Читать книгу - "Моя история. Автобиография Альбано Карризи - Альбано Карризи"

я научился преподносить себя по-разному в зависимости от того, с кем разговаривал. На тот момент я вряд ли осознавал, что проходил своего рода тренировку перед общением с большой аудиторией.

Иногда мне кажется, что если бы не карьера певца, я вполне мог бы стать преподавателем психологии или философии в университете. Возможно, в моей ДНК навсегда осталась жажда к познанию окружающего мира и внутренней сути человека, – раз уж я родился в месте, которое некогда было частью Великой Греции.

Временами мне приходилось напоминать о причинах, по которым меня стоило уважать, и не столько клиентам, сколько коллегам.

Двое из них, Пьеро и Ренато, регулярно надо мной потешались. Наш ресторан находился в двухэтажном здании, и мне постоянно приходилось бегать вверх-вниз. Иногда, надрываясь, я замечал, как они сидели и курили, за глаза отпуская шуточки в мой адрес. Они издевались над южанином, который в их глазах непременно должен был оказаться невежественным и недалеким.

Последней каплей, переполнившей чашу терпения, стало прозвище «рабчонок[26]», которым они меня наградили. Я рассвирепел, словно тигр, и, переполняемый злостью, швырнул несколько стульев, крича от ярости. Во мне вспыхнул гнев – совсем как в детстве, когда я давал отпор деревенским ребятам. В ссору пришлось вмешаться синьоре Негри, хозяйке заведения. «Вы все южане такие, всегда на все остро реагируете!» – отчитала она меня.

– Да, мы такие! – ответил я, высоко подняв голову, считая своим долгом не терпеть оскорблений, работая, не покладая рук. Этим все и закончилось – а те двое оставили меня в покое.

Спустя годы, уже добившись успеха, я снова встретил Ренато. Он пришел ко мне на концерт в качестве зрителя, а после выступления захотел со мной поболтать.

– Альбано, ты меня помнишь? – спросил он.

– Твое подлое лицо сложно забыть, – ответил я.

Ему стало стыдно.

– Альба, мы были так молоды… – тихо произнес он и извинился.

Но, даже работая, я не забросил гитару. Желание петь горело во мне с прежней силой – даже не так, оно буквально распирало мое сердце. Несмотря на сильную занятость, каждую свободную минуту я посвящал музыке.

На верхнем этаже ресторана находился ночной клуб, где по вечерам выступал музыкальный коллектив. Заглядывая к ним, я наблюдал за танцующими людьми и воспринимал происходящее как чудо. Вскоре я подружился с Марчелло, лидером группы, и в иные вечера он позволял мне выступать с ними на сцене, а мой голос поражал даже музыкантов.

Уволившись из «Ferrario», я устроился на работу в «Ristorante Bar Commercio», совсем рядом с Собором. Спустя какое-то время я снова сменил работу – на сей раз меня приняли в ресторан «Al Dollaro» на улице Паоло да Каннобио. Здесь я не только увеличил доходы, но и встретил любовь.

Ее звали Маринелла. Она была милой блондинкой с голубыми глазами. Девушка приходилась племянницей владельцу ресторана, поэтому наша история сразу же породила сплетни. Хуже всего отреагировал сын директора, тосканец Роберто. Он тоже был влюблен в Маринеллу и видел во мне соперника.

«Вы, южане, приезжаете к нам в Милан, крадете рабочие места, а заодно и наших женщин!» – однажды заявил мне Роберто.

Каким-то чудом я сдержался и не ответил ему должным образом, должно быть, не желая навредить Маринелле. Однако это не значит, что его слова прошли мимо моих ушей. Я не понаслышке знал о лишениях, страданиях и трудностях, с которыми сталкивались мигранты. Не от хорошей жизни мы покидали родные места и оставляли семьи.

В тот раз я лишь поднял голову и гордо ответил: «С завтрашнего дня ты меня больше не увидишь! Но однажды я вернусь, и ты будешь обслуживать меня за столом!»

В ответ он лишь рассмеялся. Однако несколько лет спустя, в 1967 году, когда мы с друзьями снова появились в ресторане, ему уже было не до смеха. На тот момент я уже приобрел известность. Увидев меня, посетители ресторана вставали из-за столов, чтобы получить автограф. Вскоре я заметил Роберто: «Что сегодня в меню? Чем ты нас угостишь?» – подозвал я его с вопросом.

Пару мгновений я наслаждался победой, затем улыбнулся, пожал ему руку и пригласил к нам за стол.

Оставив ресторанный бизнес, я устроился рабочим на сборочной линии «Innocenti»[27]. Параллельно я почти без перерыва писал песни. Город вдохновлял меня разнообразием, противоречиями и слабостями. Словно огромный, мощный и сильный исполин, Милан тщательно скрывал уязвимые места, хранящие в себе проблески хрупкой человечности и жизнелюбия.

При мыслях о Милане в моей голове первым делом всплывает образ старика, который жил на скамейке на площади Рисорджименто. Лавочка служила ему домом, а стоящее рядом дерево – крышей. На тот момент я еще ничего не знал о тех, кого парижане зовут «клошарами»[28], или «барбони» – на итальянский лад. Сегодня их называют просто – «бездомные», что, на мой взгляд, звучит более любезно. Лицо старика украшали рыжая борода и нос картошкой. Я чувствовал смущение от одного только его вида, видя в нем свидетеля обратной стороны великого Милана. Рыжебородый дедушка являл собой нечто, что было мне по тем временам недоступно. Что привело его на обочину жизни? Что вынуждало остаться на ней? Возможно, мне следовало понять его внутренний мир, но, как ни странно, я испытывал к нему необъяснимо теплые чувства и из уважения не хотел лезть в душу. Я даже посвятил ему песню – и ума не приложу, почему так и не записал ее для альбома.

21. Механик из «Клана»

Причастность к Клану Челентано – предмет моей особой гордости. Я всегда испытывал глубокое уважение к Адриано. Он не только перевернул правила итальянской поп-музыки, но и привез нам зарубежный рок. Но больше всего меня восхищала его серьезность и самоотверженность, сродни религиозности.

Проработав с «Кланом» всего два года, я едва ли смог хоть раз поговорить с Челентано.

Мы пересекались исключительно во время выступлений, но как много я из них почерпнул! Адриано стал моим косвенным учителем, и в большой степени именно у него я научился принципам нашей профессии, которыми руководствуюсь уже почти шестьдесят лет. С исключительной радостью я могу во всеуслышание признаться: «Адриано сыграл важнейшую роль в моей жизни!»

Работая в сборочном цеху, я продолжал петь и записываться для участия во всех песенных конкурсах, какие только находил. В одном из них, который проходил в театре при часовне на виа Казоретто, я занял третье место. То же место на пьедестале я занял и на Фестивале эстрадной музыки в Театро Каркано, что на Корсо ди Порта Романа. Набираясь сценического опыта, я жил на