Читать книгу - "Инфляция: конец эпохи ценовой стабильности. Для новичков, скептиков и профи - Марк Блайт"

скачка, задача была нешуточной: нужно было предотвратить массовые банкротства как домохозяйств, так и промышленности.

В итоге комиссия выбрала комбинацию ценового потолка и дотаций. Для домохозяйств посчитали средний расход газа за прошлые годы: 80% этого объема предложили покупать по цене, зафиксированной на доковидном уровне. Оставшиеся 20% – по рыночной цене. Цель была простой: стимулировать людей экономить, но при этом покрывать основные потребности по доступной цене. Для промышленности схема была похожей, но с поправками: компаниям обещали 70% газа по доковидным ценам, а на остальное – рыночная цена, и при этом установили предел дотаций, чтобы не перегружать бюджет. Теперь главный вопрос: «Сработал ли этот подход?»

Бундесбанк, центральный банк Германии, подсчитал, что введенный ценовой потолок на газ снизил инфляцию на 1 процентный пункт, когда общий уровень инфляции превышал 8% (32). Конечно, были опасения, что богатые семьи получат больше выгод, чем бедные, потому что ограничения касались среднего потребления, а не реальных нужд. Но, несмотря на это, модель с ценовым потолком и дотациями предотвратила массовые банкротства и социальный кризис. Сначала меры поддержки оценивали в 40,3 млрд евро за два года, но благодаря падению цен на газ, теплой зиме 2022 года и общему снижению инфляции в 2023 году, реальные затраты оказались почти в три раза ниже – около 13,1 млрд евро (33). Другими словами, Германия купила социальное спокойствие и стабильность в промышленности, применив ценовой контроль, который на деле помог снизить инфляцию (34).

Однако и эта история вызывает споры. Например, можно ли вообще считать «газовый тормоз» истинным контролем цен? По мнению экономиста Ноа Смита, нет. Потому что государство не ограничивает стоимость напрямую, а субсидирует потребителей, компенсируя им рост цен. Это очень важное различие. Субсидия – это не контроль (35). Когда государство дает деньги нефтегазовым компаниям, мы не воспринимаем этот шаг как метод сдерживания; наоборот, это выглядит как поддержка отрасли или даже подачка, сохраняющая бизнес на плаву. При этом рыночные цены все равно не формируются свободно – вмешивается государство (36). Так что, формально это может и не быть ценовым контролем, но, по сути, это вмешательство в формирование цены, пусть и косвенное.

Все это, конечно, детали. Главное в том, что повышение ставок применить проще, потому что это универсальный инструмент. А ценовой контроль – сложнее, ибо нам важно точно попасть в цель, иначе можно получить обратный эффект или мера ударит не по тем. Но если инфляция во многом зависит от одной-единственной статьи и вы можете влиять на нее напрямую, то, возможно, стоит попробовать – неважно, через прямой контроль, субсидии или иной механизм.

12

Вне ставок и ценового контроля: налоги, субсидии, соглашения

Экономический мейнстрим – это споры о том, насколько сильно и насколько долго центральные банки должны повышать ставки, чтобы бороться с инфляцией. А вот меры вроде ценового контроля появлялись за пределами этих дискуссий – и сталкивались с сильным сопротивлением со стороны экономистов. Для многих из них такие шаги выглядят то ли как моральный провал, то ли как первый шаг к социализму. И это не преувеличение. Само предположение, что государство может вмешиваться в цены, вызывает у многих экономистов настоящий страх, будто за этим последует еще более жесткое вмешательство в экономику (37).

А ведь правительства постоянно контролируют цены. Например, США вмешиваются в рынок бензина, выпуская нефть из стратегических запасов, чтобы снизить цены на топливо в рознице. Китай исторически использует государственные запасы и другие инструменты, чтобы регулировать цены в разных секторах экономики (38). Даже в Европе, несмотря на риторику о свободных и интегрированных рынках, государства вмешиваются в ценообразование. Так, например, еще до пандемии из 28 стран ЕС 15 в той или иной форме регулировали цены на электроэнергию для потребителей. А из 25 стран ЕС 14 применяли подобные меры на рынке газа (39).

Мы уже убедились, что некоторые меры по контролю цен все же применялись во время пандемии – пусть без лишнего шума и с разным успехом. Однако этот набор мер почему-то не стал предметом экономических дискуссий.

Вместо того чтобы сосредотачиваться исключительно на противостоянии денежной политики центральных банков и ценового контроля, стоит смотреть шире: какие еще инструменты использовали правительства, чтобы сдержать инфляцию в конкретных секторах.

Эти меры часто остаются в тени, но они показывают, какие группы в обществе получают защиту, а какие – остаются с инфляцией один на один. Здесь можно выделить три категории: налоги, соглашения и буферные запасы.

13

Налоги на сверхдоходы

Первая мера – это так называемые налоги на сверхприбыль. Суть в следующем: вместо того чтобы ограничивать прибыль компаний с помощью ценового контроля, почему бы не обложить эти доходы налогом и направить собранные средства на смягчение инфляционного давления в других сферах? Особенно если эта прибыль возникла не из-за усилий самих компаний, а просто по воле обстоятельств – в условиях роста цен и дефицита.

Правительства могут вводить подобные меры, если считают, что компании используют инфляцию как повод для поднятия цен. Но стоит ли говорить, что предприятия, на которые оказывалось это давление, не слишком одобряли эту идею?

Очевидными целями для таких налогов стали энергетические компании, которые выиграли от резкого роста цен. Например, Великобритания ввела налог в энергетическом секторе – 45% с доходов, которые превышали обычный уровень прибыли (40). Италия пошла похожим путем и обложила налогом «дополнительные прибыли» энергетических фирм. Компании были обязаны платить 10% с доходов, которые превышали 5 миллионов евро. Премьер-министр Италии Марио Драги планировал направить эти деньги на помощь малоимущим семьям и мелким предприятиям, которые не справлялись с ростом цен на коммунальные услуги, однако сборы налогов оказались ниже ожиданий: итальянское правительство собрало около 1,2 миллиарда евро, тогда как изначально рассчитывало на 3,98. И это произошло не потому, что сверхприбыли отсутствовали. Просто энергетические компании затянули выплаты налогов, возможно, надеясь, что суд признает такую меру неконституционной, как уже случалось ранее с похожими налогами (41).

Разновидностью налогов на сверхдоходы стали налоги на «избыточную» прибыль банков, которые выиграли от высоких процентных ставок, установленных ЦБ. Мы подробнее разберем этот процесс в главе 6, а пока что вкратце: банки хранят свои резервы в ЦБ как краткосрочные вклады, и им начисляется процент по официальной ставке. Когда ставки резко выросли, банки получили огромную прибыль, или «сверхдоход». При этом, хотя они зарабатывали и на выдаче кредитов, и на других активах, они не увеличивали проценты по вкладам, которые платили клиентам – тем, кто хранит