Читать книгу - "Львы и розы ислама - Владимир Дмитриевич Соколов"

Тот выехал к нему с быстротой стрелы, и Малик нанес ему рану в плечо, разрубив его до самого седла, и Абу Мусейка умер. Затем Малик вернулся в свой лагерь и провел сорок дней, не будучи в состоянии двигаться. Потом он выздоровел и оправился от этой раны».

Раны на войне бывали чудовищны: у одного воина от удара меча отвалилась нижняя часть лица и болталась у него на груди, но армейский врач удачно зашил разрыв, и больной выздоровел. На более мелкие ранения не обращали внимания. У молодого араба, который мог «пальцами вбить гвоздь в дубовую доску», в спине застрял кончик кинжала, но тот ничего не чувствовал, пока рана не зажила и не начала чесаться.

Ибн Мункиз часто видел, как погибали люди, и описывал только самые необычные случаи. Одному его товарищу размозжило голову камнем из стенобитной машины, когда он мочился у стены: голову буквально вбило в стену. Другой умер, ужаленный осой: они роем слетались на человеческую бойню, им нравилась кровь. Третий погиб из-за того, что слуга плохо завязал узел его поводьев: когда он потянул за узду, узел развязался, – а у четвертого в битве лопнуло стремя, и он выпал из седла. Эмир наставительно замечал: надо внимательно осматривать всю сбрую перед каждым боем.

Женщины на войне порой проявляли не меньше мужества, чем мужчины. Эмир рассказывал, как одна женщина, накрывшись покрывалом, схватилась за меч и вступила в бой. Другая, когда франки напали на ее дом, сражалась с врагами в шлеме и кольчуге, так что все приняли ее за мужчину.

Важную роль на войне играли лошади, и Ибн Мункиз много пишет на эту тему. У каждой лошади свой характер, сообщал он, среди них есть сильные и слабые. В отряде эмира славилась одна черная лошадь, «стойкая как верблюд». Она была вся покрыта ранами. Однажды она вынесла всадника с поля сражения, хотя была со всех сторон утыкана стрелами и кровь струилась у нее из ноздрей от ран. Но потом хозяин подарил ее кому-то, потому что она стала «тяжелой на бегу».

Лошади совершали свои подвиги, не менее впечатляющие, чем у людей. В одном бою рыцарь пробил копьем и шею лошади, и бедро всадника, но ни лошадь, ни всадник даже не шелохнулись. В другом лошадь во время битвы была ранена, и у нее вывалились кишки, но всадник подвязал их ремнем и продолжал сражаться. «Я видел, как две лошади на холме продолжали бороться друг с другом, хотя их всадники были убиты».

В целом Ибн Мункиз, как и всякий араб, ценил воинскую доблесть, но не питал иллюзий насчет войны. По его мнению, «разумный не станет сражаться»: подставлять себя копьям, мечам и стрелам противно разуму.

В бой ведет смесь фатализма и храбрости. Один чудом спасшийся рыцарь сказал: «Судьба – надежная крепость!» Другой хвастался: «В моем гороскопе сказано, что мне не суждено испугаться». Среди арабов ходила поговорка: «Робость не отодвинет предназначенного срока, а смелость не приблизит его».

Эмир считал, что источник храбрости – честолюбие. Смел тот, кто не хочет опозориться, ударить в грязь лицом. Но даже самый большой храбрец боится страданий и смерти и вынужден принуждать себя к бою. Вступив же в бой, он уже забывает обо всем, кроме самого боя.

Дожить в мире до старости хуже, чем погибнуть на войне. Могучий некогда боец превратился в дряхлого старика, который в Дамаске торговал ячменем и соломой и не мог даже прогнать мышей от своего товара. Он был стар, как «потертый бурдюк».

Лучше умереть в бою, чем переносить старость.

Кожа моя иссохла, ноги ослабли, руки дрожат.

Я пишу, как трус, у которого от страха трясутся руки.

Не завидуй тем, кто долго живет на земле.

Часть IV. Ветер с востока

Глава 1. Сельджуки

Тогрул

Сельджукская империя начиналась как обычная в то время мусульманская «история успеха». В X веке некий Сельджук (по легенде, сын известного силача и храбреца по прозвищу Железный лук) сделал успешную военную карьеру в тюркском каганате. Позже он по каким-то причинам впал в немилость и с кучкой товарищей бежал из страны, прихватив с собой стадо скота (925). В городке Дженде, что в среднем течении Сырдарьи, бродячий воин принял ислам и превратился в гази – борца за веру. Успешные набеги на земли каганата принесли ему славу и богатство, а талант военачальника обеспечил приток сторонников, из которых он сколотил собственный клан.

Его внук Тогрул-бек оказался еще более удачлив в военных действиях. Во время тюрко-персидских войн он превратил свой небольшой отряд в грозную армию, громившую одно за другим войска более крупных феодалов. Какое-то время Тогрул и его брат Чагра служили Саманидам и Караханидам, а после падения последних переселились в Хорезм и перешли под покровительство хорезмшахов. Когда и эта опора пошатнулась, братья совершили отчаянный маневр: они дерзко вторглись в газневидский Хорасан и встали лагерем под Мервом, потребовав от султана Масуда выделить им землю в обмен на защиту его границ. В это время сельджуки уже считали себя независимыми правителями и стремились получить в свои владения собственную вотчину.

Масуд послал против них свою армию, и в сражении у Несы 17 тысяч хорошо обученных и опытных газневидсих солдат с отрядом боевых слонов начисто проиграли десяти тысячам сельджуков. Тогрулу и его брату досталась огромная казна султана в 10 миллионов динаров.

Разгромив Газневидов, Сельджуки собрали курултай и поделили Хорасан между тремя лидерами: Тогрулом, его братом Чагрой и их дядей Мусой Ябгу. На совете было решено, что каждый из них будет захватывать новые территории в своем направлении: на западе, на юге и на востоке. Так начался расцвет новой тюркской династии, получившей название Великих Сельджуков.

В течение двух-трех лет завоевательных войн сельджуки захватили несколько соседних государств, включая Хорезм, и двинулись на запад к владениям Буидов. Взяв Мосул, Тогрул отдал город солдатам, которые 12 дней грабили, насиловали и убивали местных жителей. Через пять лет от владений Буидов почти ничего не осталось, а еще через три власть Сельджуков на востоке признал багдадский халиф аль-Каим. Бессильный халиф, притесняемый шиитами-Буидами, сам попросил Тогрула прибыть в Багдад и избавить его от их власти. Когда сельджуки подошли к столице, сражаться им почти не пришлось: город охранял только небольшой отряд Буидов, разбежавшийся при появлении противника.

Подобно Карлу Великому, получившему императорскую