Читать книгу - "Юрий Шевченко - Александр Юльевич Бондаренко"

окончании сборов студенты сдавали госэкзамен по спецподготовке и получали звания офицеров запаса. Без сдачи этого экзамена диплом не выдавали.

Ну и где Юра мог пройти такую спецподготовку, на каком лагерном сборе побывать? Не в рядах же Национальной народной армии ГДР, одной, кстати, из наиболее боеспособных армий в Европе. Пусть она и входила в состав войск Варшавского договора, но армия была чужая. И это беспокоило, пока Юра не узнал, что решение такого вопроса было предусмотрено заранее. Существовала официальная – и вполне разумная, заметим! – договорённость между Министерствами высшего образования и обороны СССР относительно советских студентов, обучавшихся за границей. Они получали не те военно-учётные специальности, которые осваивали на военных кафедрах их сокурсники, пребывавшие в Союзе, но сдавали госэкзамены на военного переводчика. Чтобы как следует подготовить «возвращенцев» к таким экзаменам, их зачисляли на краткосрочные курсы при Институте иностранных языков имени Мориса Тореза, где к имевшемуся языковому багажу добавляли военную лексику, терминологию и тому подобные знания, необходимые для общения в армейской среде. Полтора месяца интенсивной учёбы, сдача госэкзаменов – и Юрий становится «микромайором», как именовали тогда обладателей звёздочки младшего лейтенанта, с дипломом военного переводчика.

Итак, 6-й, последний, курс в МАРХИ – и огромное количество забот. Пожалуй, первая из них – с кем оставлять Катеньку? А тут ещё и осенняя практика в ЦНИИЭП Промзданий – Центральном научно-исследовательском и проектно-экспериментальном институте промышленных зданий, где в течение месяца сначала Юре, а потом Гале пришлось работать в качестве архитектора-исполнителя. Работать полный восьмичасовой день. Уточним, что никаких декретных отпусков для молодых мам в ту пору и в перспективе не было. А тут ещё и занятия, лекции, и подготовка преддипломного проекта, который надо было защищать, после чего надо было придумать и сделать дипломный проект. Но мы «опускаем занавес», чтобы не увлечься описанием тех самых учебно-бытовых вопросов, которые они успешно преодолели, сохранив семью. К сожалению, не всем студентам подобные испытания оказывались по плечу.

Между тем приближался выпуск. Однако понятно, что в общем-то не он волновал студентов, потому как выпускники понимали: «все там будем», в смысле – с дипломами, потому что подготовка у них была очень серьёзная, и вряд ли кто мог срезаться на выпускных экзаменах. Главным вопросом теперь представлялось распределение. Оно внесло и новое содержание в комсомольскую работу, всё усложнив. В разговоре с корреспондентом «России–1» Юрий Анатольевич вспоминал:

У нас происходили заседания комиссии по распределению, а я был её членом от комитета комсомола. Надо сказать, что многие, даже иногородние, студенты, поступая в Архитектурный институт, стремились остаться в Москве. Им казалось, что лишь в столице сосредоточено всё творчество, что только здесь есть возможности для роста, чтобы стать настоящим мастером. Говорили: «А для чего это я поеду куда-нибудь в Вологду или в Иваново? Не хочу ехать в дыру, хочу остаться в Москве!» Была и категория «хитропопеньких» – таких у нас в Архитектурном институте было много, что ловчили, чтобы остаться в Москве, делали для этого всё возможное: и фиктивные браки заключали, и прочее… Я страшно не любил этих приспособленцев! Я всё время всех убеждал: «Ребята, ну три года надо отработать! Родина дала вам бесплатное образование, да ещё и платила стипендию. Какие-никакие, но всё-таки деньги! И просто за это нужно отдать долг в три года. Это же не ссылка, там можно получить какие-то творческие знания, опыт конкретной работы. Там вы нужны сейчас! Ну разве это большая жертва?»

Многие студенты, не все, к сожалению, были замечательные люди, которые добровольно – настоящие комсомольцы-добровольцы! – ехали в Якутию, на Дальний Восток. Путинцев у нас был такой парень, секретарь институтской комсомольской организации, он как раз в Якутию поехал. А мой друг Эдик Андреев, очень близкий мне человек, мы с ним учились в одной группе, поехал по распределению как раз в Иваново, хотя всей душой стремился в свой родной Петрозаводск. Прекрасно в Иваново отработал, потом вернулся в Петрозаводск, где впоследствии долгие годы был главным архитектором. Кстати, в день его 80-летия целый разворот газеты «Петрозаводская правда» был посвящён судьбе и жизни лауреата Государственной премии Эдуарда Андреева. Материал назывался просто: «Петрозаводск – город Андреева».

Вот уж действительно – где родился, там и пригодился!

Однако (будем считать это «репликой в сторону») сколько людей, которые могли бы по-настоящему развернуться где-нибудь в провинции, проявить там свой порой недюжинный талант, вместо этого прозябают в Москве на каких-либо 3–4-х ролях, не имея реальной возможности реализоваться, по-настоящему проявить себя!

И Юра, и Галя готовы были отправиться по распределению в самые дальние края – и себя показать, и страну посмотреть. Как и когда можно было бы ещё побывать на романтическом Дальнем Востоке или полюбоваться суровыми красотами Крайнего Севера? Трудности их не пугали – воспитание было соответствующим, советским. Юрий рассуждал так: «Мы решили, что поедем на Дальний Восток, дальше ехать было некуда. Там поработать, проявить себя: ну что здесь, в Москве, молодым делать? Здесь конкуренция большая. С такими мыслями я и жил…»

Галина Васильевна также не тешила себя напрасными иллюзиями. Она вспоминает: «Свободный диплом выдавался только студенткам в положении, будущим мамам, коих вдруг образовалось немало. Потом они могли выбрать себе рабочее место по желанию и возможностям. Мне же полагалось распределение в архитектурную организацию, как и всем – на три года, без каких-либо скидок на то, что дочке всего лишь два года… Что ж, думала я, не я первая – как будет, так и будет».

В общем, семья Шевченко был готова к любому повороту судьбы.

Между тем, как совсем скоро стало ясно, судьба Юрия уже была предрешена. Вот что рассказывал нам Юрий Анатольевич:

Ректором нашего института был тогда Иван Сергеевич Николаев[21], замечательный организатор учебного процесса, хороший архитектор, фронтовик. Раньше он был секретарём партийной организации института, и я, как комсомольский вожак факультета, должен был отчитываться на собраниях, на заседаниях партбюро о нашей комсомольской работе. У нас с ним были хорошие отношения. Затем его назначили директором МАРХИ (тогда не было ректора).

И вот, когда уже шло распределение, он мне сказал: «Юр, ты остаёшься в институте! Мы рассчитываем на то, что ты сразу же поступаешь в аспирантуру, тебе за 2–3 года надо сделать кандидатскую диссертацию, и затем будешь работать ассистентом декана факультета промышленной архитектуры…» Ну, диссертацию я бы сделал, в этом я не сомневался! Заведующим кафедрой был профессор Анатолий Степанович Фисенко[22] – замечательный человек, выдающийся архитектор и прекрасный организатор учебного процесса. Почётно