Читать книгу - "Разрушительная литература. Проклятые и одаренные - Олеся Александровна Карпачева-Серая"

человечества на два класса: бедных и богатое меньшинство. Поэтому препятствием на пути к идеальному мироустройству является частная собственность и государство, которое поддерживает устоявшийся миропорядок. Так, в идеальном обществе независимых работников собственность должна распределяться в соответствии с разумными потребностями каждого. Каждый имеет право на достаток. Но наступить такой миропорядок должен в результате мирной проповеди, в политическом отношении Годвин был пацифистом. Чтобы произвести необходимые изменения, нужно воспитание и убеждение, отказ от эгоизма, страстей, угроз и гнева. Годвин полагался на человеческий разум, просвещение и силу слов для такого рода преобразований.

На русский язык «Трактат о политической справедливости» был частично переведен только в 1958 году, а именно восьмая книга – «О собственности». Несколько цитат из трактата, приведенные ниже, дают некоторое понимание направленности мысли Уильяма Годвина.

«Давно пора либо совершенно отказаться даже от упоминания таких слов, как справедливость и добродетель, либо признать, что они не позволяют нам окружать себя всяческой роскошью, в то время как другие лишены необходимых средств к существованию и счастью»[48].

«…Как быстро и великолепно шло бы развитие умственных способностей людей, если бы все они имели доступ в мир познания»[49].

«Насилие было порождено исключительными привилегиями. Оно могло случайно появиться среди дикарей, чьи аппетиты превосходили их припасы или чьи страсти разгорались при виде предмета их вожделений, но постепенно такое насилие должно было прекратиться по мере развития разума и цивилизации»[50].

Вопрос человеческого прогресса остается спорным и в XXI веке. На одной чаше весов – якобы свойственная человеку от природы хищническая суть. Тогда как на другой – мировая статистика конца XX – начала XXI века, которая демонстрирует снижение насилия в мире, практически стопроцентную грамотность и значительное распространение образования. И сравнивая годвиновский XVIII век и наш XXI, очевидно, что ценность человеческой жизни возросла многократно. На эту тему в 2015 году вышла книга Диамандиса и Котлера «Изобилие. Будущее будет лучше, чем вы думаете».

В философском кружке Уильяма Годвина царила атмосфера интеллектуальных бесед, ценилась независимость мышления и открытость к новым идеям. Когда между Годвином и Мэри Уолстонкрафт случился роман, ему был 41 год, а ей – 37. Они с осторожностью относились к браку, полагая собственническую основу брака ошибкой. Но все-таки его заключили. Мэри ожидала их совместного ребенка, они устали от борьбы с социальными условностями и теперь стремились устроить жизнь сообразно с одобряемым в обществе порядком. Мать Годвина была так рада изменению взглядов сына на брак, что выразила надежду на следующий шаг примирения с человечеством: чтение Библии. Годвин досадовал, но ради Мэри готов был принять принятые обществом условности.

Мэри Уолстонкрафт имела к тому времени опыт неразделенной любви, первую дочь, рожденную вне брака, две, или больше, попытки суицида и груз печальных воспоминаний. Обе ее романтические влюбленности молодости закончились для нее разрушительно – Генри Фузели, известный швейцарско-английский живописец, был женат, и вскоре они расстались. Гилберт Имли, американский бизнесмен и дипломат, от которого Мэри родила внебрачную дочь, довольно быстро оставил ее с младенцем на руках. Детство Мэри также не было безоблачным, и она почти всегда испытывала нехватку денег. К сорока годам она хоть и была влюблена, но теперь нуждалась в гарантиях, статусе замужней женщины и стабильности. Поженившись, Мэри и Годвин тем не менее не стали жить одним домом – поселились по соседству и отправляли друг другу милые записки с посыльным.

После скоропостижной смерти Мэри Уолстонкрафт от родильной горячки Годвин недолго оставался вдовцом и через четыре года женился снова – на соседке, миссис Клэрмонт, а также написал книгу воспоминаний о первой жене. Оба эти действия имели не лучшие последствия для его родной дочери Мэри.

С одной стороны, в новом браке он был если не счастлив, то доволен. С другой – считается, что миссис Клэрмонт была женщиной с неприятным характером и плохо относилась к падчерицам (Мэри, дочери Годвина и Мэри Уолстонкрафт, и Фанни Имлей – внебрачной дочери Мэри Уолстонкрафт). Так или иначе, но в семье теперь стало пятеро детей (дети миссис Клэрмонт – Чарльз и Джейн, дети Годвина и новый совместный ребенок – Уильям). Семья была стеснена в средствах, философ безуспешно пытался сделать прибыльным издательский бизнес и, как всякий настоящий философ, всю жизнь испытывал проблемы с деньгами.

Так или иначе, у Мэри с мачехой отношения не заладились, при любой возможности девочка стремилась уйти из дома и проводила часы в одиночестве за чтением книг на могиле матери.

Смерть первой жены Годвин пережил в свойственном ему литературном ключе: он написал и издал воспоминания о Мэри Уолстонкрафт, в которых создал образ женщины, игнорирующей правила общепринятой морали, описал ее романтические увлечения, свободомыслие, попытки самоубийства. В результате этих откровений отношение в обществе к ее книгам на долгое время сложилось негативное, настолько, что приличной женщине их читать было предосудительно.

На независимые взгляды Уолстонкрафт как борца за права женщин обратила внимание писательница Джордж Элиот. А в 1970-х произошло «открытие» Мэри Уолстонкрафт как «матери феминизма». В 2020 году в Лондоне поставили памятник писательнице и философу Мэри Уолстонкрафт.

Надгробие Мэри Уолстонкрафт, где Мэри Шелли часто проводила время, и по сей день находится в Лондоне на погосте церкви Св. Панкраса, но ее прах, как и Годвина, был позднее перезахоронен в Борнмуте.

Необходимость атеизма

Годвин уделял много внимания воспитанию детей, в их доме частыми гостями были интересные люди того времени, в том числе знаменитый английский поэт-романтик Кольридж. Мэри пользовалась большой свободой в выборе книг для чтения, и отец всячески поощрял ее страсть к познанию. Ей были хорошо известны философские убеждения отца, которые она разделяла. О своей юной дочери он пишет с нескрываемой гордостью: «У нее смелый, порою деспотичный, деятельный ум. Ей свойственна большая жажда знаний… моя дочь необычайно хороша собой»[51]. В сравнении с блистательной и на самом деле малознакомой ей матерью – мачеха казалась Мэри особенно приземленной, недалекой, сосредоточенной исключительно на бытовой стороне жизни. Лет в 14 у Мэри обнаружился недуг – у нее начала болеть рука, причину боли точно не установили, но боль проходила, если Мэри уезжала из дома. Автор очерка о Мэри Шелли, английская писательница Мюриэл Спарк, предполагает, что это могла быть психосоматическая реакция девочки-подростка на неприятное ей общение с мачехой. Доктор рекомендовал морские купания и свежий воздух. И когда подвернулась такая возможность, Годвин отправил дочь погостить к друзьям (поклонникам его философии) в Шотландию. Мэри провела в Шотландии счастливые