Читать книгу - "Развод на двоих не делится - Виолетта Весна"

короткий срок. Помогите с исходниками, библиотекой и всем, что она попросит в рамках разумного. Вне рамок разумного — сначала ко мне.

Миша в круглых очках поднял руку.

— А стеклянный стол в спальню уже нельзя?

— Только себе домой, — сказал Орлов.

В зале кто-то засмеялся.

Алина тоже.

Девушка в зеленом свитере подошла первая.

— Ника. Ведущий дизайнер. Я не курила, если он спросит.

— Он видел, — сказал Миша.

— Миша, тебе правда нужен стеклянный стол. По голове.

Алина улыбнулась.

— Алина.

— Мы поняли, — сказала Ника. — Вы не пугайтесь. У нас хаос, но местами умный.

Она провела Алину к свободному столу у окна. На столе стояла лампа, лежал коврик для мыши, стопка стикеров и забытый кем-то маленький пластиковый динозавр.

— Это ваш временный зверь, — сказала Ника. — У нас так принято. Новому человеку достается случайный предмет предыдущего человека. Мне досталась кружка с надписью “Я не спорю, я объясняю почему права”. До сих пор пользуюсь.

Алина взяла динозавра в руки.

Зеленый, нелепый, с облупленным хвостом.

— Спасибо.

— Если что нужно — пишите в общий чат. Я скину доступы. Миша покажет библиотеку, но не верьте ему насчет легкости.

— Я понял, — сказал Миша из-за соседнего стола. — Мой творческий путь сегодня унижен.

— Он только начался, — ответила Ника.

Все говорили быстро, легко, с усталой привычкой людей, которые давно работают вместе. Алина слушала и одновременно боялась, что сейчас кто-нибудь спросит: “А вы откуда?” И она не будет знать, что ответить.

Никто не спросил.

Ника скинула ей папку проекта. Миша принес образцы материалов и честно признался, что половина уже неактуальна, потому что поставщики опять “сошли с ума”. Орлов ушел на встречу, сказав только:

— Вопросы пишите. Черновые идеи можете кидать сегодня вечером.

Сегодня вечером.

Алина села за временный стол.

Положила рядом папку. Достала ноутбук. Открыла план квартиры.

Динозавр смотрел на нее с краю стола, как маленький зеленый свидетель того, что ее жизнь стала совсем странной.

Первые полчаса она почти ничего не делала.

Просто открывала файлы, закрывала, читала вводные, снова смотрела на план. В голове мешались мысли: надо написать адвокату, надо забрать диплом, надо ответить маме, надо узнать, что с деньгами, надо понять, где жить через неделю, надо…

— Вы зависли, — сказал Миша.

Алина вздрогнула.

Он стоял рядом с двумя чашками кофе.

— Извините. Я иногда говорю очевидное. Ника говорит, это мой главный талант.

— Я не пью кофе.

— Это чай. Просто выглядит как кофе, потому что жизнь обман.

Он поставил чашку на край стола.

— Спасибо.

— Не за что. Я вам там скинул папку с обмерами. И запись разговора с клиенткой. Только она длинная, там первые пятнадцать минут про то, что бывший муж забрал винный шкаф. Не пугайтесь.

Алина посмотрела на него.

— Что?

— Ну клиентка. Она очень переживает из-за винного шкафа. Хотя, мне кажется, там не шкаф, а символ.

— Все шкафы после развода символы, — сказала Алина.

Миша уважительно кивнул.

— Запишу.

Он ушел.

Алина открыла запись разговора.

Голос клиентки оказался низким, усталым. Женщина говорила, что не хочет “женской берлоги”, не хочет розового, не хочет свечей, пледов, подушечек, семейных фотографий, “этого всего”. Ей нужно практично, дорого, спокойно. Чтобы пришли люди и поняли: с ней все нормально.

Алина остановила запись.

С ней все нормально.

Вот в чем была задача.

Не сделать квартиру красивой.

Сделать место, где женщина сможет перестать доказывать, что с ней все нормально, хотя бы когда за ней закрылась дверь.

Алина взяла блокнот и начала писать.

Не как для клиента. Для себя.

“Она не хочет уют, потому что боится, что уют будет похож на просьбу пожалеть. Не хочет мягкое, потому что мягкое легко назвать слабым. Ей нужен интерьер, в котором можно быть одной и не выглядеть брошенной. Но дом не должен все время держать спину за нее. В нем должно быть место, где можно опустить плечи”.

Она перечитала.

Слишком длинно.

Но живое.

Алина открыла план и начала двигать мебель.

Сначала не получалось. Она десять минут смотрела на коридор и ненавидела его. Потом взяла карандаш и распечатанный обмерный план. На бумаге было легче. Рука помнила. Не уверенно, не блестяще, но помнила.

Коридор. Хранение слева. Ниша под свет. Зеркало не напротив двери. Маленькая скамья, чтобы сесть и снять обувь, не чувствуя себя гостьей в собственной квартире.

Кухня. Стол у окна. Да, пройдет, если сделать узкий. Не барная стойка — хватит этих стоек, за которыми люди едят как временные жильцы.

Гостиная. Диван не к телевизору, а к окну и книжной зоне. Телевизор можно спрятать. Не все в жизни должно быть направлено на черный экран.

Спальня. Не гостиница. Не “люкс для одинокой”. Ткань на изголовье, но без сладости. Свет у кровати теплый. Место для халата. Не идеального, а того, который надевают утром.

Она работала почти два часа без перерыва.

Потом телефон завибрировал.

Артем.

Алина смотрела на экран, и рабочий ритм сразу сбился. Как будто кто-то открыл дверь в комнату, где она наконец осталась одна.

Звонок.

Она не взяла.

Через минуту сообщение:

«Ты где?»

Она закрыла глаза.

Старый вопрос.

Старая цепочка в теле: ответить, объяснить, предупредить, успокоить.

Она положила телефон экраном вниз.

Через пять минут снова вибрация.

«Сергей заехал к Марине, тебя там нет. Ты можешь ответить нормально?»

Алина почувствовала, как холодеют пальцы.

Он отправил водителя к Марине.

Не спросил. Отправил.

Марина через секунду прислала:

«Твой бывший муж прислал Сергея проверять наличие тела. Я сказала, что тело занято делами. Ты где? Только мне можешь ответить».

Алина написала Марине:

«В бюро Орлова. Работаю. Все нормально».

Марина ответила:

«ОГО. Не буду мешать. Но горжусь и матерюсь одновременно».

Артему она не ответила.

Работать дальше стало трудно.

Она смотрела на план, но видела не коридор, а Артема у себя в офисе: с телефоном в руке, раздраженного, уверенного, что имеет право знать. И себя — ту, которая еще неделю назад сказала бы, где она, с кем, когда вернется, что купит по дороге.

— Алина?

Она подняла глаза.

Орлов стоял рядом с ее столом.

— Все нормально?

Она хотела сказать да.

Но после адвоката и Марины слово “нормально” стало подозрительным.

— Бывший муж пытается выяснить, где я, — сказала она.

Орлов не удивился. Или не показал.

— Вы хотите уйти?

— Нет.

— Хотите, чтобы вас не беспокоили?

— Да.

— Выключите звук.

Просто.

До смешного просто.

— Я…

— Если срочное, Марина дозвонится?

Алина кивнула.

— Тогда выключите звук.

Она взяла телефон. Пальцы снова дрожали, но меньше. Отключила звук, перевернула экраном вниз и убрала в сумку.

Орлов посмотрел на план.

— Покажете?

Алина встала.

— Это совсем черновое.

— Черновое и надо.

Она разложила листы.

Сначала говорила сбивчиво. Потом лучше. Объяснила коридор, кухню, гостиную, спальню. Несколько раз сказала “не знаю”, один раз — “это, возможно, ерунда”, и Орлов каждый раз останавливал:

— Не оценивайте вместо меня. Просто показывайте.

Ника подошла на середине, села на край соседнего стола и стала слушать. Потом Миша. Потом еще мужчина по имени Глеб, который