Читать книгу - "Развод на двоих не делится - Виолетта Весна"

за один раз. Слишком мало, чтобы назвать это домом.

На кухне она открыла шкаф с чашками. Ее любимая стояла на верхней полке — белая, с тонкой трещинкой у ручки. Артем однажды хотел выбросить, потому что “некрасиво”, а она не дала. С этой чашкой она ходила по квартире по утрам, пока дом еще спал, и пила кофе у окна.

Она взяла чашку.

Потом вторую. Синюю, большую, в которой Марина всегда просила чай, когда приходила.

— Берешь посуду? — спросила Ирина Павловна.

Алина повернулась.

— Да.

— Сервизы лучше оставить. Они покупались под дом.

— Я беру две чашки.

— Я не про это.

— А я про это.

Алина завернула чашки в кухонное полотенце. То самое льняное, серое. И тоже положила в сумку.

Серовато-бежевые стены, которые она выбирала, смотрели на нее молча.

Она вспомнила, как стояла в этой кухне во время ремонта, в пыли, с распечатками, спорила с прорабом, потому что розетки поставили ниже, чем надо. Артем приехал тогда на десять минут, сказал: «Разберись, пожалуйста, я в этом не понимаю», — и уехал. Она разобралась.

В этом была вся их жизнь.

Он не понимал.

Она разбиралась.

Потом все считалось его домом.

— Готово? — спросила Марина.

Алина оглядела сумки.

— На сегодня да.

Сумок получилось много. Два чемодана, три больших пакета, одна сумка с документами, пакет с обувью, пакет с чашками. Выглядело не как уход из брака, а как переезд студентки без машины.

Марина уже вызвала такси побольше.

— Приедет через восемь минут.

Ирина Павловна стояла у окна.

— Я надеюсь, вы не будете выносить это в публичное поле, — сказала она.

Алина устала.

Так устала, что даже злость не поднялась.

— Что именно?

— Подробности. Киру. Договор. Ваши обиды.

Ваши обиды.

Алина застегнула молнию на сумке.

— Я не собираюсь бегать по городу с плакатом.

— Вы понимаете, о чем я.

— Понимаю.

— Репутация Артема важна не только для него. Там компания, люди, проекты, обязательства.

Алина выпрямилась.

— А моя?

Ирина Павловна посмотрела на нее.

— Что ваша?

— Моя репутация важна?

— Алина, ну не надо так примитивно.

— Почему? Вопрос простой.

— Вы женщина. К вам будут относиться сочувственно.

Марина тихо выругалась.

Алина даже не повернулась.

— Сочувственно, — повторила она.

— Да. Никто вас не обвиняет.

— Уже обвиняют.

— Кто?

— Вы. Прямо сейчас. Только другими словами.

Ирина Павловна сжала сумку.

— Я пытаюсь удержать вас от ошибок.

— Нет. Вы пытаетесь удержать меня в приличном виде.

Пауза.

Алина вдруг поняла, что говорит спокойно. Не потому, что стала сильной. Просто сил на дрожь уже не было.

— Мне тридцать четыре года, Ирина Павловна. Я восемь лет была женой вашего сына. Встречала ваших гостей, помнила ваши лекарства, выбирала вам цветы без лилий, потому что от них у вас болит голова. Я сидела за вашим столом и молчала, когда вы говорили, что женщине главное не потерять лицо. Я очень старалась не потерять. Правда.

Свекровь смотрела на нее без улыбки.

— Но мое лицо, — продолжила Алина, — это не то, что удобно вашей семье. И если мне понадобится говорить правду адвокату, суду или кому-то еще, я буду говорить. Не из мести. А потому что я больше не хочу исчезать, чтобы Артем выглядел достойно.

Марина молчала.

Даже она молчала.

Ирина Павловна отвела взгляд первой.

— Вы еще пожалеете о резкости.

— Возможно.

— Артем не простит публичного унижения.

Алина взяла сумку с документами.

— Передайте Артему, что я не его пресс-служба.

Эта фраза вышла слишком резкой. Может быть, даже красивой. Алина сама это почувствовала и поморщилась внутри. Но назад забирать не стала.

В дверь позвонили.

Такси приехало, а водитель поднялся помочь с вещами. Мужчина лет пятидесяти, с красным носом и добродушным лицом. Он увидел сумки, присвистнул.

— Ого. Переезд?

Марина ответила:

— Почти.

Алина сказала:

— Да.

Обе посмотрели друг на друга.

Водитель начал выносить сумки. Марина помогала. Алина взяла последний пакет с чашками и чемодан.

У двери она остановилась.

Не хотела. Но остановилась.

Квартира была освещена вечерним светом, теплым, красивым. Все выглядело так, будто можно еще остаться. Поставить чайник. Достать из холодильника сыр. Переодеться в домашнее. Сесть на диван и дождаться, когда Артем выйдет из кабинета, уставший, виноватый, может быть, даже мягкий.

Дом умел обманывать лучше людей.

Он показывал не то, что было, а то, во что хотелось верить.

— Али, — позвала Марина из лифтового холла.

— Сейчас.

Алина посмотрела на комод.

Перламутровая пуговица все еще лежала там, в прозрачном пакетике.

Запасная. От ее пальто.

Она взяла ее и сунула в карман.

Ирина Павловна заметила.

— Это тоже?

Алина кивнула.

— Это мое.

Она вышла.

В лифте пахло картоном, духами Марины и кухонным полотенцем, в которое были завернуты чашки. Чемоданы стояли тесно, Марина прижимала к себе сумку с обувью, водитель держал пакет с документами и смотрел в потолок, делая вид, что не слышал ни одного слова.

На первом этаже Нина Ивановна, консьержка, поднялась.

— Алина Сергеевна… вам помочь?

— Уже помогают, спасибо.

Консьержка смотрела на сумки, на лицо Алины, на Марину. Глаза у нее были жалостливые. Не любопытные. Именно жалостливые.

Алина вдруг не выдержала бы еще одного сочувствия.

— Нина Ивановна, — сказала она, — если будут приходить доставки на мое имя, не принимайте, пожалуйста. Я напишу новый адрес позже.

— Конечно, Алина Сергеевна.

— Спасибо.

Вот так.

Не прощание с домом. Не драматическая сцена.

Доставка на мое имя.

Новый адрес позже.

На улице было темно и сыро. Водитель уложил сумки в багажник, часть поставил на заднее сиденье. Марина села вперед, потому что сзади было занято вещами. Алина устроилась рядом с пакетами, держа на коленях сумку с документами и чашками.

Когда машина тронулась, она не обернулась.

Специально.

Смотрела вперед, на мокрый асфальт, на фары, на стекло, по которому тянулись капли.

Телефон завибрировал уже через пять минут.

Артем.

«Мама сказала, ты забрала почти все».

Алина прочитала.

Потом посмотрела на свои колени, на пакет с чашками, на торчащий из сумки рукав свитера, на край темно-синей папки с брачным договором.

Почти все.

Как будто все можно было увезти в двух чемоданах.

Она написала:

«Нет. Только то, что смогла унести».

Артем ответил не сразу.

Пока он печатал и стирал, машина свернула на набережную. Марина впереди молчала, но Алина видела в зеркале, как подруга иногда смотрит на нее.

Наконец пришло:

«Нам нужно решить, что делать с остальным».

Алина набрала:

«Решим письменно».

Отправила.

Потом достала из кармана перламутровую пуговицу.

Маленькая, гладкая, холодная.

Алина сжала ее в ладони.

Не потому, что пуговица была важна.

А потому, что она сама решила ее забрать.

ГЛАВА 6. Конкурент бывшего мужа

На третий день работы в бюро Алина забыла ответить Артему.

Не специально.

Именно это оказалось странным.

Раньше она могла забыть поесть, выключить свет в ванной, забрать пальто из химчистки, купить себе колготки, записаться к врачу. Но ответить Артему — нет. Его сообщения жили в телефоне отдельной властью. Даже если он писал сухое «буду поздно», тело само тянулось к экрану: «Хорошо». «Ужин оставлю». «Не жду». «Позвони, если что».

Теперь телефон лежал в