Читать книгу - "Развод на двоих не делится - Виолетта Весна"

такси у входа.

Бюро ORLOV+PARTNERS занимало два этажа в бывшем производственном здании у набережной. Кирпичные стены, большие окна, черные металлические рамы, внутри — свет, растения и люди, которые ходили быстро, но без офисной паники. С улицы было видно кусок лестницы, белые макеты на столах и женщину в зеленом свитере, которая стояла у доски и что-то доказывала мужчине с рулоном чертежей.

Алина смотрела на них через стекло и чувствовала себя человеком, который пришел не туда.

В сумке лежал планшет, распечатки, флешка, блокнот, помада, паспорт, влажные салфетки, зарядка и маленькая пачка миндаля, которую Марина сунула ей перед выходом.

— Когда нервничаешь, жуй, — сказала она.

— Я не хомяк.

— Сегодня будешь.

Алина съела два ореха прямо в такси. Потом пожалела, потому что во рту стало сухо.

В 11:58 водитель вежливо кашлянул.

— Вам сюда?

— Да.

— Мы стоим уже…

— Да, спасибо. Я выхожу.

Она расплатилась, вышла и сразу чуть не уронила папку, потому что ручка сумки зацепилась за ремень пальто. Пока распутывала, сзади кто-то придержал дверь.

— Вам помочь?

Молодой парень в круглых очках и с тубусом через плечо смотрел на нее без особого интереса, просто по-человечески.

— Нет, спасибо. Я сама.

Папка снова поехала вниз.

Он молча подхватил ее за край.

— Почти сами, — сказал он.

Алина выдохнула короткий смешок.

— Спасибо.

— Вы к кому?

— К Даниилу Орлову. На двенадцать.

— А, да. Вас ждут. Я Миша, если что. Но чаще просто «эй, где визуализации».

Он провел ее к стойке ресепшен. Девушка за стойкой улыбнулась, нашла ее имя в расписании и выдала гостевой пропуск.

На пропуске было написано: «Гость».

Алина вдруг подумала, что это честнее, чем «частная практика».

Миша ушел к своим чертежам. Алина осталась ждать у стены с образцами материалов: дерево, камень, стекло, ткань, металл. Она машинально провела пальцем по кусочку светлого шпона. Хороший. Теплый. Не слишком желтый.

— Алина?

Даниил Орлов вышел из стеклянной переговорной.

Вживую в рабочем пространстве он выглядел иначе, чем на той встрече. Не более официально, а более собранно. Рубашка с закатанными рукавами, темные брюки, в руках карандаш и телефон. На левом запястье часы с потертым ремешком. Не новые. Не напоказ.

— Добрый день, — сказала она.

— Добрый. Проходите.

Он не стал спрашивать, как она доехала. Не сказал, что рад видеть. Не сделал никакой лишней мягкости. И от этого Алине стало легче. Лишняя мягкость сейчас пугала больше грубости.

Переговорная была небольшая. Стол, шесть стульев, экран на стене, на подоконнике макет какого-то дома под прозрачным колпаком. В углу стояли два рулона чертежей и чашка с забытым чаем.

— Чай, кофе? — спросил Орлов.

— Воду, если можно.

— Конечно.

Он вышел, вернулся с бутылкой воды и стаканом. Поставил перед ней, сел напротив.

— Показывайте.

Без разгона.

Без «расскажите о себе».

Алина открыла папку.

Первые листы она разложила слишком аккуратно. Поймала себя на этом и перестала ровнять углы. Орлов взял распечатку со студией фотографа.

— Это какого года?

— Десятого… нет, одиннадцатого. Простите, я сейчас…

— Не извиняйтесь за дату. Я просто спрашиваю.

Она кивнула.

Он смотрел долго. Потом отложил лист в сторону. Не в плохую сторону, не в хорошую. Просто отдельно.

Взял следующий.

— Здесь ваша планировка?

— Да.

— Мебель тоже?

— Да, но часть заказчица потом заменила. На более… понятную.

— То есть на бежевую?

Алина невольно улыбнулась.

— На бежевую.

— Классика капитуляции.

Она подняла глаза.

Он сказал это без улыбки, но в голосе было сухое веселье.

Напряжение чуть отпустило.

Потом он открыл ее файл на планшете. Перелистывал не быстро, иногда увеличивал детали, иногда возвращался. Алина пыталась читать его лицо и ничего не понимала. Артем, когда смотрел ее подборки, обычно за пару секунд говорил: «Слишком мягко», «дорого выглядит?», «это точно не будет как в отеле?» или «давай без экспериментов». Даниил молчал.

Молчание тянулось.

Алина отпила воды. Слишком большой глоток, чуть не поперхнулась. Поставила стакан на стол. Стакан стукнул.

Орлов поднял глаза.

— Вы нервничаете?

— Нет.

Он посмотрел на ее руку, которая все еще держала стакан.

— Понятно.

— Хорошо. Нервничаю.

— Почему?

Алина чуть не ответила: потому что два дня назад мой муж стоял рядом с любовницей, а вы дали мне визитку, и теперь я не знаю, где здесь профессия, а где жалость.

Сказала короче:

— Давно не показывала работы.

— Это видно.

Она застыла.

Он перелистнул еще один проект.

— Вы показываете так, будто заранее просите прощения за каждый лист. Это мешает смотреть.

Алина почувствовала, как лицо горит.

— Я не прошу прощения.

— Сейчас нет. В портфолио — да.

Он развернул планшет к ней.

— Смотрите. Здесь хорошая идея с проходной зоной, но вы сами ставите ее третьей, после двух картинок, где просто красиво. Здесь у вас сильная работа с пропорциями, но вы прячете план в конце. Здесь — хорошее решение по свету, но нет фотографии, как это выглядело после реализации. Или хотя бы коллажа.

— Потому что реализацию испортили.

— Значит, так и пишете: концепция, не реализовано в авторском виде. Это нормально.

— Разве?

— Конечно. Половина хороших идей умирает между сметой и заказчиком.

Алина опустила взгляд на планшет.

Он говорил не жестко. Вернее, жестко, но по делу. Не бил по ней. Бил по структуре. По слабым местам. По тому, что можно исправить.

Это было странно приятно.

Почти оскорбительно приятно.

— Я думала, вы просто посмотрите, — сказала она.

— Просто посмотреть можно в интернете.

— А зачем тогда позвали?

Орлов откинулся на спинку стула.

— Хотел понять, там действительно есть человек с глазом или мне показалось на мероприятии.

— И?

— Есть.

Алина не сразу поняла, как принять эту фразу. Сказать спасибо? Улыбнуться? Сделать вид, что ей часто такое говорят?

Она выбрала самое тупое:

— А.

Орлов впервые улыбнулся заметно.

— Но.

Вот теперь она узнала интонацию.

После «но» обычно начинается настоящая часть.

— У вас провал по актуальности материалов, — сказал он. — Вы давно не в активной практике, и это видно. Визуальный язык местами устарел. Не катастрофически, но есть. В некоторых проектах вы слишком быстро уступаете условному заказчику, хотя решение просит другого. И еще вы слишком боитесь пустоты.

— Пустоты?

— Да. Заполняете. Декором, вторыми планами, текстурами. Будто если оставить стену стеной, кто-то скажет, что вы недоработали.

Алина молчала.

Потому что это было не только про стены.

Орлов, кажется, понял, что попал куда-то глубже профессионального. Но не стал туда лезть. Просто закрыл планшет.

— Это поправимо. Если вы хотите возвращаться, вам нужно собрать портфолио заново. Не как архив, а как заявление: вот что я умею сейчас. Даже если часть работ старая.

Алина провела пальцем по краю папки.

— Я не знаю, что я умею сейчас.

— Тогда это первая задача.

Он встал, подошел к доске и стер какие-то старые пометки. Взял маркер.

— Смотрите. У нас есть небольшой проект. Не глянцевый. Не для обложки журнала. Квартира для женщины после переезда из большого дома. Пятьдесят восемь метров. Вторичка.