Читать книгу - "Мажор - Василий Сергеевич Панфилов"

примерно как МС у нас, — уточнил я, — не офигеть, но вполне приличный уровень. Ну и больше трёх лет занимался, а я, к слову, не то чтобы прям самый талантливый в группе. У нас некоторые ребята и чёрные пояса имеют.

— Японец… шиза! — не унимается Лёха, — Слушай, а ты японский знаешь?

— Ну… так, чуть-чуть, — признаюсь я, — базовый уровень. Терминология, числительные, ну и так, в магазине объясниться или дорогу спросить.

— Ни фига! — воскликнул Лёха.

— А покажи, как ты ногами… ну, это… — внезапно застеснялся Серый.

— Погодь! — перебил его Лапа, — Ногами потом… что там по шмоту? Я смотрю, на тебе прям фирмА!

— ФирмА? — не сразу понял я, — А, это… Нет, на настоящие бренды… ну, фирмУ, денег до фига нужно, а это — как у нас фабрика «Большевичка». Тот же уровень, только с поправкой на Европу.

— Гонишь! — не поверил Лёха, — У меня брательник двоюродный в торговом флоте ходит, он джинсы когда привозит, по восемьдесят рублей барыгам сдаёт, а они ещё накручивают! У тебя кроссовки адидасовские!

— Накручивают, — рассмеялся я, — и брательник твой накручивает, и о-очень сильно! А так… если в переводе на наши деньги, то что у нас цены, что у них. Если в валюте получаешь…

— В валюте! — нервно рассмеялся Серый, — А в рублях не хочешь⁈

Я молча пожал плечами и замолчал.

— Харэ, парни! — вмешался Лапа, — Вы чего? Ну, повезло Мишке с предками, на него чего злиться? Нормальный пацан!

— Всё… — выдохнул Валеев, — сорвался, извини. Я… я тут недавно с родаками просто поругался, они деньги на сберкнижку суют, копят не пойми на что, а чтоб нормально одеться, а не как Гаврош, это прям со скандалом! А тут ты…

— Да недорого, на самом деле, — примирительно продолжил я, — и так недорого, и вещи, что на мне, это в основном с сэкондов… ну, с барахолок и комиссионок, так-то никакой валюты не хватит.

— Ношеное… — с разочарованием протянул Серый.

— А хоть бы и так! — парировал Лёха, — Ты сам за братом или соседями не донашиваешь?

— Так то соседи, — скривился Валеев, — а то чужие люди!

— А когда в комиссионке маме твоей плащ чехословацкий попался, она что, губы кривила, что ношеный, или денег у нас заняла, чтобы купить? — сощурился Лёшка.

— Ну… да, — нехотя согласился Серый, — Твоя правда, извини, Мишаня.

— Проехали, — отмахнулся я, — сам понимаю! Но на самом деле, парни, Парижи и Лондоны хороши, если в них на экскурсию проехать, шмотом закупиться, на всякие там Тауэры с Эльфиевыми башнями посмотреть.

— А так… — я сделал глоток чуть остывшего чая, — вот вспомните, у кого родня хотя бы в соцстраны выезжала?

— Родня, — усмехнулся Лапоть, потомственный пролетарий с пьющими родителями. Для него бокс — путёвка в жизнь в буквальном смысле. А ещё талоны на питание…

— Ну, пусть соседи, — согласился я, — Вспомнили? Не про шмот… про сопровождающих! Шаг вправо, шаг влево… сечёте? Мы хоть и не при посольстве жили, а так, нормально. Но квартиру нам Торгпредство сняло, там чуть не треть таких же.

— Стучит каждый второй, не считая каждого первого,- усмехнулся Лапа.

— Сечёшь! — кивнул я, — Не так прям… но близко. Просто по району пройти, одному, так потому и отцу на работу, и в школу, и… в общем, такое себе.

— Оу… концлагерь «Солнышко» — мрачно пошутил Лёха.

— Ну… не настолько всё грустно, — усмехнулся я, — но вообще да! В школу и из школы на автобусах, минимум пару раз в неделю какие-нибудь официальные мероприятия. То самодеятельность, будь она неладна, то встречи с французскими коммунистами, то старые коммунисты приедут зачем-то, и нужно непременно быть, слушать и внимать, как они Ленина на субботнике видели!

— Оу… — поморщился Лёха, — я эту политоту не перевариваю!

— Да кто переваривает? — усмехнулся Серый, для которого мои несчастья, как бальзам на душу.

— Ну вот… — я снова пожал плечами, не развивая тему, — и что остаётся? Учиться, учиться, и ещё раз учиться! В футбол с пацанами если раз в неделю, это уже хорошо. А так, если не учишься и результаты не показываешь, то иди ка ты, юный пионер, на встречу с французской прогрессивной молодёжью, и рассказывай ей о самом передовом в мире социалистическом строе!

— Нет, — спохватился я, — строй у нас, конечно, самый передовой, но блин… не люблю всю эту официальщину.

— А на каком языке говорили? — поинтересовался Лапа, — Они что, русский учат?

— Французы? — удивился я, — Да никогда! У нас в школе часть предметов на французском, часть на английском.

— Офигеть… — в который уже раз повторил Лёха, — и ты что…

— Свободно, — подтвердил я, — как русский. Ну блин, парни… у меня мама переводчик, здесь хочешь или нет, а когда с детства учишь, тут и заяц научится!

— Да, мама переводчик, это сильно, — чуть помрачнел Лапа, и я вспомнил, что его мама, тёть Зина, работает продавщицей в овощном. Ну… работала раньше, а так-то особо нигде не задерживалась, потому как — пьёт!

— Серёжа! Серёжа-а! — послышался во дворе девчоночий голос.

— Блин… — Валеев поперхнулся чаем, — сеструха ищет! Валим, пацаны, а то зуб даю, маман решила куда-то припахать! Ладно бы ещё по делу, в магазин сходить или чего, а так она ж любит по кусочкам хвост резать.

— Сделаю что-то, и по новой… — пояснил он специально для меня, — хлеба куплю, принесу, а теперь дуй за молоком! Сразу сказать почему-то нельзя, хотя это всё по пути.

— Ну, беременные и не так чудят, — философски заметил Лёха, — Но и правда, валим!

Со двора мы уходили, как профессиональные диверсанты, через какие-то дыры, по крышам сараев и гаражей, через кусты и кучу строительного мусора.

— Ушли, кажется… — тревожно сказал Серый, — но давайте на всякий случай подальше, а то Ленка, она ж настырная, как не знаю кто!

— На речку? — предложил Лапа.

— Не, парни, пас! — я покачал головой, — Мне к пяти край