Читать книгу - "Мажор - Василий Сергеевич Панфилов"

— Неплохо, — чуточку снисходительно кивнул Серый, — я хоть и не физматклассе учусь, но в прошлой олимпиаде по городу шестое место взял.

— В девятый класс взяли после экзаменов, — небрежно обронил я, раздуваясь от дурацкой гордости и тут же сдуваясь. Потому что, ну…

… странно всё это! С одной стороны — для пацана моих лет это круто, а с другой — с памятью Альтэр Эго и профессорским бэкграундом, хвастаться таким…

Восторженные и недоумённые матерные междометия я пропустил мимо ушей.

— Ни фига себе интеллигенция пошла! — подытожил Лапоть, когда мы уже подошли к их домам, — Ты так знатно махался, что я аж засомневался! Не… не думай, если что, отоварил бы тебя только так, у меня и техника, и скорость, и… всё, в общем, есть! Но и сам бы получил знатно, по крайней мере, хромал бы потом, как я понимаю, на обе ноги!

— Вот здесь… — негромко сказал Серёга, которому окончание фразы явно не зашло, и прищурился, вглядываясь в распахнутые окна.

' — А ничего так, — огляделся я, — не Лондоны и Парижи, но своё очарование есть! Этажность маленькая, дворы огромные, зелёные, хотя и несколько удолбанные. Есть где поиграть и заныкаться от взрослых.'

— Дять Вить! — истошно заорал Серый, задрав голову к окнам, — Кинь ключи от гаража! Мы с пацанами посидим!

— Отчим, — объяснил он, подобрав на раздолбанном асфальте брошенные откуда-то из окна ключи, — Мировой мужик! Нет, так-то пьёт, но в меру, и не дерётся, ну и вообще, воспитывать не лезет. Зато на рыбалку, или там «Запор» чинить, это за милую душу, никогда не отказывает, и всё объясняет по уму. Ну и я его мамке тоже не сдаю, если с работы на рогах придёт, а она в смене. Мирно живём, я бы даже сказал, дружно.

— Надолго приехал-то? — поинтересовался Лёха, пока Серый открывал дверь металлического гаража, из которого шибануло запахами бензина, смазки, моторного масла и металла. Гараж хотя и металлический, но достаточно большой, в нём нашлось место и «Горбатому», и погребу, и старому продавленному дивану с таким же креслом и старым столом в дальнем углу.

— Десять дней, — ответил я, падая на диван и ёрзая, отползая от впившейся в задницу пружине.

— Погодьте, — перебил нас Лёха, усевшийся было, но тут же подскочивший, — сейчас, папиросы принесу, а то курить охота, аж опух! Я быстро! Карты без меня не раздавать!

Минуту спустя он вернулся с начатой пачкой папирос и прикурил, блаженно затягиваясь и привалившись к металлической стене.

— Будете? — спохватился он.

— На пару тяг, — Серёга Валеев протянул руку, взял папиросу и осторожно затянулся, стараясь не закашляться.

— Не, — отказался Лапоть, привычно достав из металлического шкафчика чай, сахар со старыми пряниками и баранками, и сунув кипятильник в банку с водой, — сто раз уже говорил, режим! Не хочу привыкать — Иваныч потом, если увидит или учует, от занятий отстранит, а потом ещё и родакам накапает. А я так-то проштрафился недавно, Иваныч меня тогда, если спалюсь, на сборы в лагерь не возьмёт.

— Пас, — отказался я.

— Нам же больше, — пробормотал Лёха, принимая папиросу назад.

— А ловко ты это… ногами, — вспомнил Лапоть,, отхлебнув чаю и раздавая карты для переводного дурака, — карате или так, сам махать научился, по фильмам?

— Каратэ, ага, — рассеянно отозвался я, изучая карты.

— Сильно! — заинтересовался Лёха, забыв про карты, — В восьмой школе… ну, на Терешковой, физрук после уроков преподаёт, как ОФП. Трёшка с носа, и все дела! Зелёный пояс у мужика, он срочку в Германии служил, там где-то начал, а потом в Лесгафта, в Питере, у какого-то кубинца ещё занимался. А у тебя?

— Коричневый, — рассеянно отозвался я, переводя шестёрки Серому.

— Иди ты⁈ — Лёха аж вскочил, — Коричневый⁈ Гонишь!

— С чего бы? — удивился я, — В чём прикол?

— Коричневый, это ж… — у-у! — подвыл он, подскочил, и несколько раз лягнул воздух ногами, — А чёрный, это ваще!

— С чего вы это взяли? Боевиков насмотрелись? Чёрный пояс, это если в наши разряды переводить… хотя это не вполне корректно, на самом деле градация немного другая…

— Не занудствуй, — перебил меня Семён, — по существу!

— По существу так по существу, — я пожал плечами и положил карты, понимая, что игра не пойдёт, — Чёрный пояс, это примерно как первый разряд, в Японии он даже преподавать самостоятельно не имеет право, только под руководством сенсэя.

— Гонишь⁉ — не поверил Лёха, — Пацаны рассказывали, физрук это, как его… а неважно! Нормально так в спаррингах, были желающие проверить! Он мужик здоровый, как медведь! Качается ещё, прям всерьёз, да ещё и каратэ!

— Ну и? — снова пожимая плечами, — Есть пацаны, у которых вообще никаких разрядов, и уделывают борцов и боксёров на улице, только в путь! А этот, физрук ваш, он же Лесгафта окончил, наверняка там ещё и боксом или борьбой занимался. Ну и сам сказал — здоровый! Весовые категории, их не вчера придумали.

— Фигню какую-то гонишь! — не поверил мне Серёга, — Чёрный пояс, это ж…

— А сам-то где получил, у кого занимался? — поинтересовался Лапа, тоже отложив карты.

— А… в Париже, — отозвался я, предчувстуя град вопросов, — родители в торговом представительстве там работали, ну и я с ними жил.

— О-фи-геть! — протянул Лапа, поставив точку в затянувшейся паузе.

Почти тут же посыпался град бессвязных вопросов — о шмотках, Париже, языке, видел ли я настоящих негров, встречал ли Сименона… тут же каратэ, цены в парижских магазинах, и всё это — комом, как оттаявшие пельмени, в которых тесто и капустное мясо расползлось по всей пачке, и всё это, смешавшееся, нужно ещё и отковыривать от картона!

— Стоп! Стоп, пацаны! По одному! — я еле успокоил разгорячённых приятелей, — Так… давайте по порядку отвечу.

— Каратэ… — я чуть задумался, — да просто на районе, где мы жили, японец, сосед, преподавал — Сато Такуя. Так-то он инженер, но у него третий дан, по вечерам и в выходные тренировал, чтоб самому форму не потерять.

— Третий… — выдохнул Лёшка, — офигеть! Третий дан…

— Это