Читать книгу - "Мажор - Василий Сергеевич Панфилов"

я, естественно, свесился вниз из открытого окна, чтобы получить новую порцию поцелуев.

— Приедешь, телеграмму отправь! — проинструктировала меня мам, когда поезд уже тронулся, — Не забудь!

— Не забуду!

Поезд начал разгоняться и наконец поехал, а за окном то медленнее, то чуть быстрее, начали мелькать урбанистические пейзажи. Девочки вместе со своей мамой прилипли к окну, бурно обсуждая каждую мелочь.

Я же, поглядывая иногда в окно, начал устраиваться, достав, в первую очередь, книги. Нет, ну а что ещё в поезде делать, не жрать же?

«Введение в теорию чисел» Харди, «Математические головоломки» Гарднера, которые мама достала через третьи руки уже в Москве, как подарок по случаю поступления, и «Хроники Амбера» Желязны, помогут мне скоротать дорогу, да и у деда в гостях, что-то мне подсказывает, лишними не будут!

— Ой, книги⁈ — отвлёкшись от разговора с мамой, Лера обратила внимание на меня, пересела и навалилась на руку грудью, — А какие? Можно почитать?

— Ну… — я замялся, — это математика вот… Не учебник, а так… для лёгкого чтения. А это «Хроники Амбера» Желязны.

— Фу, математика! — Лера сморщила носик и отодвинулась, — О, Желязны! Дашь почитать⁈

Не дожидаясь ответа, она схватила книгу и открыла. На хорошеньком личике появилось недоумение.

— Она… на английском, что ли? — глаза у неё стали натурально круглыми и пустыми, как у пластмассового пупса.

— Ну да, — пожал я плечами, почему-то чувствуя себя виноватым, — Мама переводчик, и очень хороший, и я вот… с детства.

— С детства, — мечтательно сказал Лера, и в её глазах разом появилась томная поволока и калькулятор. «Фу» о математике уже забыто, а вот английский, с детства…

— А давайте поедим! — быстро предложила тётя Нина, забрав у дочери Желязны и отдав мне, и почти тут же пересадив Леру подальше, — Традиция такая! Сели в поезд, разворачиваем курицу!

— Ну, раз традиции… — обречённо вздохнул я и зашуршал свёртками.

* * *

— Станция Ульяновск-Центральная через полчаса! — сообщила нам проводница тётя Таня, — Бельё уже сдали? Вижу, вижу… Не забудьте в туалет сходить, а то потом санитарная зона будет, мы туалеты закрываем!

— Ой, спасибо! — обрадовалась тётя Нина, начав собираться.

— Я в туалет! — быстро спохватываюсь, прекрасно зная, как долго женщины могут зависать в сакральном месте, даже если это всего лишь туалет в поезде.

Умылся и почистил зубы я давно, так что, в виду отсутствия очередей, обернулся за минуту.

— Мы чай на тебя тоже попросили, — сообщила мне тётя Нина, — сейчас принесут!

— Спасибо!

Принесли и правда быстро.

— Ну как чаёк? — поинтересовалась тётя Таня, зайдя в купе и поставив стаканы в подстаканниках на подрагивающий стол.

— Ух… — делаю глоток, — от души!

— А то ж! — приосанилась проводница, — Мы в Грузии берём. Не этот… а нормальный, себе и чуть-чуть на продажу.

— А есть? — оживился я, уже замотавшийся дефицитом. Хороший чай даже в Москве не вдруг купишь, даже в Елисеевском. Ну… можно, конечно, но в основном если сравнивать с «традиционным» запаренным веником, а я-то привык к хорошему!

Несколько минут спустя, расставшись с десяткой, ещё раз понюхал свёрток, упаковал пакет поглубже и принялся за чаепитие, не дожидаясь соседок. У них в стаканах, судя по всему, чай как раз традиционный, с веником.

Оставшееся до Ульяновска время мы пили чай с баранками. Ну, то есть я пил чай, а соседки, едущие дальше, допив его, принялись завтракать, от чего я решительно отказался.

— Нет, нет и ещё раз нет! — отмахиваюсь от тёти Нины, — Меня же дедушка с бабушкой встречают, это ж сейчас как начнутся пирожки… буду как утка с яблоками, только с пирожками! А если мало съем, бабушка обидится!

— Ну… да, — нехотя согласилась тётя Нина, расставшись с идеей накормить меня напоследок, — бабушки, они такие!

— А кем у тебя дедушка работает? — в очередной раз поинтересовалась она, но я начеку!

— Военный бывший, — не вру, но не договариваю. Он и правда воевал, а после сокращения армии в 1956 пошёл по партийной линии.

' — Вроде и попроще оделся в провинцию, но кажется, всё равно лакшери', — мысленно подытожил я.

Ну да… почти вся моя одежда из Парижа, и это не потому, что я мажор, хотя и это тоже, а потому, что в Париже хорошие вещи купить можно дешевле, чем изделия фабрики «Большевичка»! Особенно если есть валюта… и барахолки.

— Ой, Мишенька… — едва ступив на перрон и сделав несколько шагов, я утонул в объятиях бабушки, кажется, ничуть не постаревшей, — Взрослый какой! А красивый… жених, как есть жених!

— Ну, будет, будет… — остановил дед её поцелуи и объятия, и, в свою очередь, смачно расцеловал меня — по Брежневски, в губы!

С Леонидом Ильичом они фронтовые знакомцы. Не близкие друзья, но и этого знакомства хватило для неплохой такой карьеры в провинции. Ну да он и сам не дурак, в систему неплохо так вписался, как патрон в обойму.

— Всё, — властно сказал дед, — закидывай вещи в багажник. Да, да… вон та «Волга» чёрная, не ошибёшься!

Закинув чемоданы, вытер заодно украдкой губы, пахнущие табаком.

— Сейчас по Локомотивной, потом на Кирова, и свернём на нашу, улицу Минаева, — пояснил мне дед, садясь за руль и трогаясь с места, — а то ты наверное и не помнишь, куда!

— Смутно, — повинился я.

— Ну вот, — неопределённого сказал дед, отъезжая от вокзала, — оторвался от корней!

— Голодный наверное, Мишенька? — участливо поинтересовалась бабушка с заднего сиденья.

— Как волк, Ба! — радостно отозвался я, охотно меняя тему разговора, — Специально в поезде не завтракал, чтоб твои пирожки поместились!

— Как знала! — заулыбалась она, — А борща? Украинского!

— Из твоих рук — всё, что угодно! — отозвался без тени колебания, — У тебя невкусно не бывает!

— Ну да, — почти неслышно буркнул дед, — мать-то готовить совсем не умеет! Кукушка…

— Вот здесь… — проезжая по Минаева, дед дёрнул подбородком, — Областной Дворец Пионеров, а это Областная Библиотека для детей и юношества, так что не заскучаешь. На сколько хоть?

— На десять дней, — повинился я, — больше никак! Школа у меня