Читать книгу - "Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох"

«За мной не застоится».

Пелена спала с глаз, я отчетливо увидел бьющееся сердце исповедника, токи живой силы, бегущие по жилам. И за стеной двое скучающих стражников, поодаль еще двое. В тело вернулась былая легкость, отступила моя болячка, слабость и всё к ней прилагающееся. Вены наполнились огнём, а голова желанием действовать. Теперь-то и побороться было можно.

— Что? — уточнил исповедник.

Неужели вслух сказал? И посчитал я, что медлить не стоило. Коль сейчас есть шанс — надо его пользовать. Другого может не представиться. И пустил в ход все, чему обучен. Изобразил раскаянье, и даже сложил руки перед собою, склонился, ткнулся лбом в пол.

— Браслеты… сними… руки… не поднять… для знамения… Помолиться… хочу…

Исповедник медлил. «Правильно, старик, думай, последние минуты твои текут, точно песок в песочных часах». Нету рядом Коммандера? Некому предупредить вас, беспечных.

— Раскаялся ли ты, грешник? — Спросил он в сомнении.

— Да…- я всхлипнул, упал ниц перед святым отцом. — Помогите… Коль простишь… Сил больше нету…

— Отрекаешься ли ты от адского порождения?

— Отрекаюсь…- я с усилием потянул руку, всем видом выражая желание вознесть молитву, да невозможность оной. — Пожалуйста…

— Хорошо. Руки отомкну тебе, — загремели засовы, меня дёрнули за руки, тяжелые браслеты упали на землю. Славно. Свобода к действию.

— Теперь вместе вознесем хвалу Многоликому Господу нашему, — исповедник пристроился рядом на коленях. Да, вознесем. Я присел рядом, сделал вид, что творю знамение, а после схватил его за шею, прижал гортань плечом. Он бы и рад противиться, да Жнец мне добавил сил супротив моих изрядно. «У меня нет бога, глупец». Тело исповедника мешком обвалилось мне на руки. Хорошо получилось. Быстро и тихо. Я осторожно опустил его на пол. Время ушло на то, чтобы найти ключи в складках одежды и отомкнуть оковы на ногах. В чем одет исповедник?

Всё это время я бормотал всякое, чтоб стражники за стеною не приняли молчание за дурной знак.

«Какой-то балахон. Торопись, время на исходе».

Подойдет. Я начал сдергивать одежду с безвольного тела. Главное, чтоб впору. После долгих усилий вслепую, роба, наконец освободилась от тела. Я накинул её на себя. Коротковата чуть, но если ссутулить плечи, да сгорбиться, подойдёт. Сапоги. Еще время ушло на переобувание. За дверью четверо. Все в доспехе. Без шума не выйдет. Я нащупал на полу вещи, которые принес исповедник. Кувшин с водой, Святая Книга, символ Веры. Нет, не пойдет. Но для отвода глаз книгу взять можно. Проповедникову бесформенную шапку — на голову. Напился из кувшина, книгу взял в руки.

«Я отведу им глаза. Тебя не узнают сразу. Но коль помедлишь, завеса откроется. Выйди, сразу налево». Хорошо. Я вздохнул глубоко. Теперь, или никогда. Назад дороги нет, как не было её и раньше. Стукнул раз, чтоб отворили тяжелую створку. Дверь открылась.

Стояли двое, один со жгучей болью в кишках от изжоги. Я глазами Жнеца видел теперь и это. Не видел только стен и прочей утвари под ногами, всего, что не имело в себе искры жизни. Оно и понятно, стены то ему не преграда.

— Уж все? — Спросил стражник, не разглядев впотьмах, что балахон обвис на мне, точно на вешале. Исповедник был зримо ниже, но крупнее. Кивнул в ответ на вопрос. Жнец не подвёл, они не разглядели важного. Не заглянули в камеру, чтоб увидеть тело, не стали смотреть на худые костлявые мои руки.

— Не раскаялся ирод? — С сочувствием продолжил стражник. Я прошел налево, снова покачал головой. Нет, не раскаялся. Грохнул засов и оба они пошли прочь, в стражницкую, переговариваясь меж собой. Эхо доносило до меня слова сказанные со злобой.

— Ярче гореть станет, — сказал второй.

— Если примет к себе огонь его, — возразил первый. Я спешил отойти дальше.

«Теперь прямо. Скажу, где повернуть».

Хорошо. Пошел прямо. Сапоги были велики, терли ногу в кости. Ерунда.

«Стой».

Я встал, прижался к стене. Услышал, как по боковому ходу прошагали люди.

«Теперь налево пять шагов после снова налево и вверх по лестнице».

Я уверенно двинулся по проходу. Пока внутри меня ещё горел огонь. Пять шагов. Налево. Впереди лестница.

«Подожди, снаружи люди».

Я отступил к стене. В голове неприятно зашумело, предвещая скорый приступ. Жнец?

«Я здесь… пора».

Я двинулся вперед, занес ногу поставить на ступень, промахнулся, едва не упал. Нащупал рукой лестницу, потом начал осторожно подниматься.

«Во дворе пока никого нет. Пойдешь прямо до конюшни, туда не заходи. Кони не примут тебя сейчас. Ты смердишь скверной».

Я вышел наружу, приоткрыл створку двери, едва не упал от нахлынувшей благости. Свежий воздух, солнце, ветер оглушили меня. Я встал, перебарывая головокружение.

«Двигайся, иначе тебя заметят». Словно во сне пошел вперед. Пять шагов, десять, еще два. Руками нащупал деревянную стену конюшни.

«В правый вход. Там стоят животные, которых вы зовете кродами. Они сходны со мной и не испугаются». Я осторожно переставляя деревенеющие ноги пошел, куда велено.

Где же конюший? Он не увидит меня? Никто меня не видит?

«Нет, они все ушли в кухню». Я осторожно вошел в дверь. В нос ударили запахи сена и навоза. Какими они показались родными после плена. Что угодно, только не душный спертый воздух камеры. Я едва там же не выдал себя ликованием. Слева и справа раздался стрекот. Кроды приветствовали меня. Те самые животины, что я видел в Валу, только эти местных торгашей.

«Справа. Возьми одного и садись». Я нащупал слабеющей рукой горячую шею животного в крупной чешуе. Что со мной теперь? Голова зверя ткнулась мне в лицо, обдав запахом дыхания, пахнущего гниющим мясом.

«Я не могу держать тебя долго, человек, это сожжет тебя в пепел». С трудом я перекинул ногу на спину, подтянулся. Крод присел, давая мне возможность умаститься на спине. Хорошо обучены. В изнеможении я прижался к кродовой шее. Пот лился с меня градом и начала подступать дрожь. Только не сейчас, прошу. Только не сейчас. Внутри снова разгорался пожар. Что дальше?

«Через время откроют малые ворота, выпустят торговые обозы. Там много таких. Езжай туда. Как выйдешь, прямо и правее». Я дернул ногой, подгоняя животное. Скотина, неспешно переваливаясь, тронулась с места. Кони через стенку начали беспокоиться в денниках. Начали бить коптами и беспокоить людей истовым ржанием.

«Поторопись, иначе они поднимут шум». Я выпрямился, поддел кродово брюхо пятками. Животина прибавила ходу.