Читать книгу - "Песнь льда, пламени и атома - Ленивый Сайгак"

Вдох. Выдох. Зачем я совершаю данное бесполезное действие? Да потому что если не буду делать это, то я, бл***, сорвусь на моих дурней. Ну вот КАК?! Я оставил их без присмотра на один день, а они умудрились выпить все запасы алкашки, отыметь всех девок в округе, захватить посланный по их пропитанные спиртом головы отряд, разоружить и СПОИТЬ ЕГО, после чего продолжить отмечать вместе с ним. А я еще хотел поговорить с сиром Родриком и узнать, как у него дела. Мой первый разговор с ним не задался, а теперь бедняга мучается от тяжелой алкогольной интоксикации и смещения тазовой кости. Бордель-маман было от него не оторвать!

Брандон и Лианна.

Стоя на балконе, оба северных волчонка взирали на зрелище, которое иначе как бред описать нельзя. Ведь отец учил их, что нет никого благороднее и свирепее северянина, что один северянин равен пяти южанам в бою. И вот олицетворение истинных северян — гордые северные лорды, чьи фамилии восходят ко временам Эпохи Героев — стоят, в общем, греют задницы, выставив их прямо на солнце и упершись головой в землю. За этим наблюдали все обитатели Винтерфелла, от слуг до стражников, и никто не посмел сказать и слова.

— Отец?

— Да, Брандон?

— И долго наши вассалы так будут стоять?

— По-моему, это не совсем стояние.

— Лианна, ты не помогаешь.

— Дети, запомните на всю жизнь: иногда все-таки следует выпускать своего внутреннего волка.

— То есть, как говорит мама, вынимать шило из задницы?

— Да.

— АМБЕР, Я СМОТРЮ, ТЫ У НАС УСТАЛ?! — прогремел голос посла.

— НИКАК НЕТ, ГОСПОДИН ИНСТРУКТОР!

— ТОГДА КАКОГО ХРЕНА У ТЕБЯ НОГИ НЕ ПРЯМЫЕ?! ГРЕЙДЖОЙ, ОН В ТВОЕМ ОТРЯДЕ, ТАК ЧТО ПОЗДРАВЛЯЮ — ВЫ В ТАКОЙ ПОЗЕ БУДИТЕ ЕЩЕ ПОЛЧАСА!

— ЕБА*** ТЕБЯ В ЖОПУ, ДЖОН! ТЕБЕ ПИ****!!! — коллективно озвучили угрозу Маленькому Джону с десяток лордов.

— Я ЛИЧНО ЗАПИХНУ ТЕБЕ ЭТОТ ТРЕКЛЯТЫЙ СТИМУЛ ПОГЛУБЖЕ, ДЖОН! — Грейджой присоединился.

Рикард Старк сейчас сидел и не мог понять: он ведь отправлял не только детей вассалов, лояльных своему дому, но и специально отбирал тех, кто веками враждовал между собой. Но наблюдая за угрозой анальной девственности Амбера, Рикард про себя подметил: посол сформировал между всеми его учениками братство выше всех иерархий и сословий, которые строили северяне за восемь тысяч лет. А это проблема. Теперь их лояльность друг другу была выше лояльности ему.

Пока старший Старк подмечал это для себя, младшие, пользуясь тем, что отец отвлекся, углубленно изучали список новых ругательств, которые обильным водопадом сыпались из уст лордов. Те уместнее звучали бы из рта сержанта, а не благородного лорда. Некоторые из них они слышали впервые и не совсем понимали значение, но догадывались, что они означают задницу и что с ней могут сделать; вариативность зависела от глубины.

Позже, когда наказание их вассалов закончилось, им дали время привести себя в порядок и подготовиться к пиру. Скоро прибудут все лорды и леди Севера, чтобы отпраздновать окончание зимы. На памяти детей младших Старков это будет первый такой пир. Первыми прибыли именно те лорды, чьих сыновей отправили обучаться у посла. И сразу на пиру Большой Джон Амбер решил узнать, насколько стал смертоноснее его сын, и попросил расчистить ему место под драку.

Брандон всегда считал Большого Джона Амбера лучшим и самым здоровым воином из всех вассалов Старков. Он возвышался над всеми и больше походил на дикого зверя как повадками, так и телосложением. И несмотря на то что Маленький Джон был его сыном, тот уступал отцу в росте на голову и был не так широк. Собравшиеся лорды делали ставки, насколько быстро Джон-старший уложит своего сына.

Это заняло пару мгновений. Весь зал, полный шума от предстоящей схватки, смолк: Большой Джон лежал на полу с разбитым носом. Маленький Джон, как только отец двинулся в его сторону, ударил ногой ему в бедро, что заставило отца упасть на колено, а вторым ударом отправил его «навстречу богам». Брандон мгновенно захотел стать учеником посла. Он уже давно грезил этими мыслями, с тех пор как сестра передала ему кусок проржавевшего клинка — клинка с самого Железного Трона! Отец ему всячески отказывал, но если надо — тот готов был сбежать.

Однако после поединка он наткнулся на учеников посла, и желание благополучно исчезло. Те с некоторым ужасом, трепетом и с ностальгией вспоминали свое обучение, и Брандона вспугнули фразы: «А помнишь, как нам локтевую кость сломали, а после заставили рыть траншею одной рукой?» и «Ты хотя бы ходить мог, а я с лошади упал и сломал ноги, но господин инструктор посчитал это хорошей возможностью научиться правильно ползти». Окончательно повлияло на его выбор: «Везучие ублюдки, а меня господин инструктор оставил ночью в лесу одного и сказал неподвижно лежать под ледяным настом. Как я не помер — не знаю».

Вскоре глашатай объявил прибытие Мормонтов, и весь пиршественный зал погрузился в тишину. Леди Альдис Мормонт и леди Мейдж Мормонт были одеты не в привычные северные наряды, а в изысканные и довольно откровенные платья цветов своего дома. И пахли они не как остальные лорды и леди, а благоухали приятным ароматом трав и цветов. Мужчины не могли оторвать взгляда от их красоты, а женщины завидовали нарядам. Но самым примечательным гостем была высокая рыжеволосая женщина, что приковывала взгляды всех без исключения. Такой красоты Брандон никогда в жизни не видел — будто боги решили передать свой образ через нее. Он уже хотел познакомиться с ней поближе и намекал, что наследник Винтерфелла не прочь иметь такую женщину подле себя, но его полностью «обломала» госпожа Кинвара, служившая послу, сказав, что Брандон еще слишком юн и незрел, а ее контракт пресекает связи такого рода.

Лианна же восторгалась всеми слухами, что витали вокруг посла и его деяний. Еще с первой встречи она хотела бы видеть такого человека возле себя, но, к сожалению для нее, он избрал «старую» и бедную Мейдж Мормонт. Она думала, что со временем красота Мейдж завянет, а ее — расцветет, и посол обратит на нее внимание. Все говорили, что красотой она вскоре превзойдет свою мать, вот только сегодняшний пир оборвал все ее надежды. Леди Мейдж за зиму не только стала красивее, но будто бы, наоборот, помолодела. Ее и прежде считали красивой, но теперь она затмевала почти всех на этом пиру. А посол смотрел