Читать книгу - "Война и общество - Синиша Малешевич"

формулировках, а в действиях или бездействии». – Примеч. авт.

62

Гальперин (Halperin, 2004: 200–31) убедительно доказывает, что глубинной причиной политики умиротворения был страх союзников перед Советским Союзом, поскольку уже в 1940 году британский истеблишмент сосредоточился на классовом аспекте и воспринимал Советский Союз как гораздо большую угрозу для Великобритании, чем нацистская Германия. Ллойд Джордж и консервативная общественность рассматривали нацистскую Германию как «оплот антибольшевизма». По словам самого Ллойд Джорджа, «Через очень короткое время, возможно, через год или два, консервативные элементы в этой стране будут смотреть на Германию как на оплот борьбы с коммунизмом в Европе… Не спешите осуждать Германию. Мы еще будем приветствовать Германию как нашего друга» (Гальперин, 2004: 222). – Примеч. авт.

63

Поскольку большая часть научной литературы написана в этом дискурсе, мне тоже придется использовать его и делать ссылки на такие категории, как «континенты», «регионы» или «государства», но я постараюсь избегать при этом эссенциалистских формулировок, подразумевающих наличие однородности там, где она зачастую отсутствовала. – Примеч. авт.

64

Убедительную критику овеществляющего и эссенциалистского использования таких понятий, как «нации» или «общества», см. в Billig, 1995, и Jenkins, 2002. – Примеч. авт.

65

Типичное отношение мандаринов к военным было ясно выражено Ван Ань-ши в XI веке и заключалось в том, что «образованные люди считали ношение оружия позором» (McNeill, 1982: 40). – Примеч. авт.

66

Как объясняет Холл (Hall, 1985: 39), «Ключевым понятием [конфуцианства] является понятие Чунь-цзы, стоическое понятие, подчеркивающее, что обязанности человека, особенно по отношению к семье, должны выполняться вежливо, “по-джентльменски”… Особое внимание уделялось необходимости соблюдения ритуала императором и всем обществом, поскольку, как полагалось, это приведет к установлению справедливого порядка. Гармония может царить только в том случае, если император будет по-отечески относиться к своим подданным». – Примеч. авт.

67

Когда в 1793 году лорд Макартни посетил китайского императора Цяньлуна с предложением наладить дипломатические отношения и торговые связи с Британской империей, он привез в подарок новые технологические устройства и изобретения, чтобы произвести впечатление на императора, но тот отверг их как бесполезные игрушки, заявив: «Я не придаю значения странным и необычным предметам и не имею никакого интереса к производителям вашей страны» (Darwin, 2008: 201). – Примеч. авт.

68

В число этих трех объединений входят: правление Асоки в III веке до н.э., империя Великих Моголов в XVI веке и британское правление с XVIII по середину XX века. – Примеч. авт.

69

Важно отметить, что раннее правление Великих Моголов при императоре Акбаре в конце XVI века демонстрировало терпимость ко всем религиям и нанимало индусов в качестве клерков и даже элитных солдат (раджпутов). Однако в конце XVII века при императоре Аурангзебе политика изменилась в сторону религиозной исключительности с намерением создать исламскую империю (Hodgson, 1974: 105; Hall, 1985: 106). Как подчеркивает Дарвин (Darwin, 2008: 86), «Акбар отверг классическое исламское различие между правоверными мусульманами (уммой) и неверующими». – Примеч. авт.

70

Восстание маратхов в конце XVII века являлось попыткой зарождающейся индусской знати «перераспределить власть и доходы Великих Моголов таким образом, который отражал бы растущее влияние новых групп землевладельцев» (Darwin, 2008: 148). – Примеч. авт.

71

На пике своего могущества, при Сулеймане Великолепном, Османская империя простиралась от Венских ворот через Гибралтарский пролив и Северную Африку, по обе стороны от Красного моря до берегов Каспийского моря и Персидского залива (Montgomery, 1968: 142). – Примеч. авт.

72

Наглядное сравнение наследия Мухаммеда и Чингисхана, а также исследование того, какое значение протоидеология имеет в строительстве империи, представлены в книге А.М. Хазанова (1993). – Примеч. авт.

73

Несмотря на скромный уровень урбанизации, важно отметить, что столица империи Константинополь представляла собой огромный мегаполис, численность населения которого выросла со 100 000 в 1453 году до более чем полумиллиона (а возможно, и 800 000) человек в 1600 году. Безусловно, это был самый крупный город на европейском континенте (Jones, 1987: 178). – Примеч. авт.

74

Как отмечает Дарвин (Darwin, 2008: 322), «К 1914 году более 5 миллионов русских переправились через Урал в Сибирь и еще тысячи осели в мусульманских ханствах российской Центральной Азии». – Примеч. авт.

75

Использование мечей было запрещено под предлогом строительства гигантского железного Будды. Как гласил закон Хидэёси, «Жителям различных провинций строго запрещается иметь в своем владении любые мечи, кинжалы самурая, луки, копья, огнестрельное и другое оружие. Владение ненужными орудиями [войны] затрудняет сбор налогов и податей и способствует разжиганию восстаний… Собранные таким образом мечи и кинжалы самурая не должны пропасть зря. Они будут использованы в качестве крепежа при строительстве Великого образа Будды» (Herwig et al., 2003: 212). – Примеч. авт.

76

Сёгун Иэясу также централизовал производство оружия, в результате чего правительство стало единственным законным его покупателем (Keegan, 1994: 43). – Примеч. авт.

77

Как указывает Янсен (Jansen, 1992: 16), в 1600 году Япония была крупнейшим производителем серебра в мире – на ее долю приходилась треть всего мирового производства серебра. – Примеч. авт.

78

По ходу главы станет ясно, что с точки зрения межгосударственных войн и слабости государственной власти Африка к югу от Сахары имеет много общего с Южной Америкой и другими постколониальными регионами. – Примеч. авт.

79

Стоит отметить, что, в отличие от современной социологии, которая проявляет мало интереса к данной теме, большая часть классической социальной мысли была действительно озабочена изучением этих отношений (см. главу 1). – Примеч. авт.

80

Вряд ли требуется отдельное указание еще и на грубый этноцентризм этого дискурса. – Примеч. авт.

81

Лэйтин (Laitin, 2007: 4–5) хорошо иллюстрирует это на примере Африки, которая обычно воспринимается как эпицентр этнических конфликтов и войн: «Процент соседствующих этнических групп, которые сталкивались с насильственными межобщинными конфликтами, был ничтожно мал – в среднем лишь 5 из 10 000 случайно выбранных, но соседствующих пар этнических групп имели в любой год наблюдения зарегистрированный насильственный конфликт». – Примеч. авт.

82

Зиммель сформулировал это следующим образом: «Граница [группы] – это