Читать книгу - "Курс 1. Сентябрь - Гарри Фокс"

Ледяной, безжалостной решимости.

«У меня есть план. Я тебя убью».

Давящая боль. Разрывающая всё внутри. Тёплый солёный вкус крови во рту. Холод, ползущий от кончиков пальцев к сердцу. Тьма.

Лана… она убила меня? Что?

Какого чёрта вообще происходит⁈

Сердце бешено заколотилось в груди, отказываясь верить. Это был бред. Кошмар. Галлюцинация после слишком крепкого вина. Я умер? Или… это шутка какая-то⁈ Но воспоминание о боли было слишком реальным, слишком физическим, чтобы его отрицать.

И в этот момент, сквозь гул крови в ушах и голос профессора, я услышал другой звук. Тихий, но отчётливый. Не металлический щелчок, а нечто иное — сухой, крошащийся ТРЕСК.

Мой взгляд автоматически упал на левую руку, всё ещё сжатую в кулак на учебнике. Там, на пальце, была та самая печатка — чёрная, холодная, подарок-проклятие от Кейси, которую я не мог снять, которую не мог повредить даже в самых жестоких стычках.

И сейчас она… разрушалась.

Тонкая паутинка трещин пробежала по её гладкой поверхности. Она не просто раскололась пополам. Она рассыпалась. Медленно, почти невесомо, словно пепел, чёрный металл превратился в мелкую пыль, осыпавшуюся с моего пальца на страницы конспекта. На парте осталась лишь маленькая кучка тёмного порошка.

В голове наступила оглушительная тишина, в которой зазвучал один-единственный, обезумевший вопрос:

Чего⁈ Даже моя сила не могла её разрушить! Она выдерживала всё! Так ПОЧЕМУ⁈

Я уставился на безобразное пятно на учебнике, на свой чистый палец, и все обрывки — смерть, воскрешение, пропущенные дни и этот рассыпавшийся артефакт — сомкнулись в единую, чудовищную картину.

Неужели… это всё как-то связано?

Печатка была символом долга, обязательства, цепи. И теперь эта цепь была не просто разорвана. Она была обращена в прах.

Что бы ни случилось со мной, это не просто вернуло меня к жизни. Это стёрло одно из самых прочных обещаний, данных мной в этом мире. Я был не просто жив. Я был свободен от одной из самых могущественных уз.

И от этого осознания по спине пробежал ледяной холод, куда более страшный, чем память о смерти. Я реально умер, но почему Волкова так спокойна? Почему…Почему я на уроке?

— Кать, — я повернулся к Волковой, голос срывался на хриплый шепот. — Что произошло на дне рождения у принцессы? Ты в курсе? Со мной ничего не происходило?

Катя оторвалась от конспекта и недовольно на меня посмотрела. Но в её взгляде было не просто раздражение. Была усталость. Глубокая, вселенская усталость.

— Дарквуд, — произнесла она с странной интонацией, — ты проиграл.

— Что? — не понял я.

И тогда её голубые глаза вспыхнули. Не отражением света, а изнутри. Ядовито-розовым, пульсирующим светом, знакомым до боли.

— Барон Дарквуд, — раздался голос профессора. Я медленно повернул голову. Магистр Торрен смотрел на меня с невозмутимым лицом. — Вы даже умирать спокойно не можете? Я тут лекцию веду.

И мир поплыл. Очертания профессора начали искажаться, растягиваться, как отражение в воде. Стены, парты, лица студентов — всё залилось розовым сиянием, густым и нереальным.

Что происходит?

— ЕНОТ! КАКОГО ХРЕНА⁈ — закричал я, вскакивая с места.

Воздух над моей партой задрожал, и на учебнике по магической защите материализовался розовый енот. Он сидел, поправляя невидимую бабочку, и с ленивым любопытством оглядывал аудиторию. Все ученики и профессор застыли, уставившись на меня пустыми, безразличными глазами.

— Что такое? — возмущенно спросил енот, поворачивая ко мне мордочку.

— Что происходит⁈ — повторил я, чувствуя, как по телу ползут мурашки.

Енот удивлённо посмотрел на меня, потом на застывшее окружение.

— Это бред твоего сознания, — совершенно спокойно ответил он.

— Какой ещё бред⁈

— Ты умираешь. Так что работа твоего мозга замедлилась и создала такую иллюзию, в которой ты будешь жить вечно. Своего рода рай и ад для тебя. В данном случае, похоже, ад. Лекция по магической защите — это действительно жестоко.

Я отшатнулся от парты.

— Вытащи меня отсюда!

— Успокойся. Ты же умрёшь, — философски заметил енот.

— Заебись, успокойся! Сам успокаивайся! — яростно прошипел я.

Енот недовольно фыркнул, и от этого фырканья воздух затрепетал розовыми волнами.

— Это всего лишь спектакль. Твоя смерть временная. Лана просто хочет тебя спрятать и запереть у себя в замке. Дать тебе новое имя. И тогда ты будешь только её. Довольно романтично, не находишь?

— Да хрен вам! И тебе! И моей запертой жизни! И всем вашим приколам! — я закричал, и стены аудитории задрожали. — Твоя способность уже не знает границ!

Енот агрессивно наклонил голову, и его глаза сузились до розовых щелочек.

— Весь этот бред происходит из-за тебя! Ты контролировать силу не можешь! А обвиняешь меня⁈

— Именно! Возвращай меня к жизни! Твоя способность создаёт такую бредятину!

Енот начал яростно чесать лапкой свою шею, и с каждым движением реальность вокруг нас мигала, словно плохая голограмма.

— Бредятину⁈ Так значит, тебе не нравится моя сила⁈ Не нравится, что девушки хотят тебя⁈ Не нравится, что ради тебя начинаются войны и ради тебя всё происходит⁈

— ДА! — мой крик эхом раскатился по искажённой аудитории. — Моя жизнь — трэш! Самый настоящий трэш!

Вокруг воцарилась тишина. Розовый свет погас, оставив лишь тусклое, серое свечение. Енот перестал чесаться и смотрел на меня с неожиданной… обидой?

И тут до меня дошло. Всё. Академия. Смерть. Этот розовый бред. Всё это было…

Я посмотрел на енота, на застывшего профессора, на Катю с её розовыми глазами.

Всё это было моё.

— Что было в твоей прошлой жизни? — спросил енот, и его голос прозвучал приглушенно, будто из-за толстого стекла.

Я удивленно на него посмотрел. Откуда он…

— Что ты имеешь в виду?

— Ты же не настоящий Роберт. Твоя душа вселилась в его тело. Верно?

— Да… — признался я, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Ты знал об этом?

— Знал ли я? — усмехнулся енот, и его усы дёрнулись. — Конечно. Так кем ты был в прошлой жизни?

— Я не помню.

— Ты был учеником института. А потом ты себя убил, — спокойно, как о погоде, констатировал енот. — Твоё желание получить внимание и моя сила — сделали всё это. Считай это кошмаром. Личным адом. Считай, что наложить на себя руки — это грех. Но не об этом. Вы все такие умные. Думаете, что получив силу и власть, всё будет хорошо? Думаете, что если