Читать книгу - "Курс 1. Сентябрь - Гарри Фокс"

— Говорят, Вы путешествовали между мирами! Невероятно!

— А правда, что у Вас… особая магия? Интересно, как она проявляется…

— Ваше мнение о новом налоговом указе, барон?

Я что-то бурчал в ответ, отделывался общими фразами, самые навязчивые вопросы просто игнорировал. Вырваться из этого хаотичного водоворота лиц, имён и титулов было невыносимо тяжело. Я почувствовал себя загнанным зверем.

Отчаянно пробежавшись глазами по залу, я наконец увидел Сигрид. Она стояла поодаль и о чём-то оживлённо беседовала с каким-то молодым человеком. Спасение! — мелькнуло у меня в голове. Я уже собрался сделать шаг в её сторону, как чья-то рука с железной хваткой схватила меня за запястье.

Я не успел ничего сообразить, как меня уже вели, почти тащили, через толпу к одной из боковых дверей. Гости расступались с удивлёнными лицами. Дверь распахнулась и тут же захлопнулась за моей спиной, отрезая оглушительный гул бала. Я оказался в тихом, прохладном коридоре.

Я резко обернулся, чтобы посмотреть, кто осмелился так со мной обращаться, и обомлел.

Передо мной стояла Лана.

Её алые глаза, обычно пылающие страстью, сейчас были полны ледяного огня. Белоснежные волосы, уложенные в изощрённую причёску с жемчужными нитями, казались ещё белее на фоне её алого, дерзко открытого платья. Она дышала тяжело, а её пальцы всё ещё сжимали моё запястье, словно клещи.

— Лана… — выдохнул я, и это было всё, что я смог из себя выдавить.

— Роберт, — сказала Лана, и в её голосе была странная смесь боли и нежности.

Я не сдержался. Я рванулся к ней, обнял её и прижал изо всех сил, чувствуя, как дрожит её тело в моих объятиях.

— Ты где была⁈ — прошептал я, уткнувшись лицом в её белоснежные волосы. — Почему не отвечала на мои сообщения⁈ Я с ума сходил!

— Болела… и переживала, — её голос прозвучал приглушённо. — Я думала, что никогда больше тебя не увижу. — Она отстранилась, и её алые глаза снова стали пронзительными. — Ты нашёл другую?

— Нет! — ответил я сразу и твёрдо. — Это всё родители. Давление. Влияние императорской семьи. Я не хочу этого!

— Я так и думала, — сказала Лана, и её взгляд смягчился, но лишь на мгновение. — Тебя хотят выдать за Марию. Права?

— Да, — признался я, чувствуя, как камень снова ложится на душу.

— Кабель, — вдруг поджала губы Лана, и в её глазах блеснула знакомая, опасная искорка.

— Чего? — не понял я.

— Ничего! — она топнула ножкой, и это движение было таким внезапно детским на фоне всей ситуации. — Ладно. Я всё понимаю. Политика, долг, вся эта… ерунда.

— Что ты понимаешь? — с горечью спросил я. — Они настаивают, чтобы мы расстались, и чтобы я женился на ней. Я пока не знаю, как лучше поступить. Были мысли притвориться идиотом на балу или ещё что-нибудь вытворить, лишь бы сорвать их планы…

— У меня есть план, — вдруг заявила Лана, и её голос стал тихим, но чётким.

— Какой? — с надеждой спросил я.

— Я тебя убью, — абсолютно спокойно, без тени колебаний, произнесла она.

Я не успел ничего понять. Сначала из носа брызнула тёплая, солёная струйка крови. Я автоматически поднёс руку к лицу, глядя на алые капли с немым недоумением. Затем изо рта хлынул целый поток, и я почувствовал, как внутри всё рвётся и лопается. Слабость, острая и всепоглощающая, подкосила мои ноги. В следующие мгновения из моего тела, казалось, из каждой поры, начала хлестать кровь, заливая пол и мою парадную форму.

— Ла… — я попытался что-то сказать, но вместо слов из горла вырвался лишь хриплый, кровавый кашель. — … как…

Моё сознание поплыло, краски мира стали тускнеть. Последнее, что я увидел, — это холодный, безразличный взгляд Ланы. Ни капли сожаления, ни боли. Лишь ледяное удовлетворение.

— Извини, Роберт, — её голос донёсся до меня будто из-под толстого слоя воды. — Но никто не смеет трогать без моего разрешения моего парня.

Она развернулась и, не оглядываясь, медленно пошла прочь по коридору, её алое платье сливалось с лужами крови на мраморе. А я рухнул на пол, в кромешную, наступающую тьму.

Финал 1 книги

Тьма обвила меня, тяжелая, бархатистая и безвоздушная. Это был не просто мрак, а живая, дышащая субстанция, впитывающая свет, звук и саму мысль. В ней не было страха, лишь бесконечная, холодная пустота. И сквозь эту пустоту, словно сквозь толщу льда, пробился чей-то голос, облеченный в шепот, что был слаще яда и нежнее похоронного звона:

«И смертью мы не станем разлучными. Твоя любовь всегда меня найдет. Как и я найду тебя везде…»

Эти слова вросли в душу ледяными корнями, став проклятием и обетом одновременно. Они были последним, что я помнил, прежде чем инстинкт выживания, дикий и неотменимый, сжал мои легкие в тиски.

С громким, сдавленным всхлипом, как человек, вынырнувший из ледяной бездны, я сделал глубокий, жадный порыв, наполняя легкие воздухом. Он обжег горло, показался неестественно громким и… пах мелом, старой бумагой и легким озоном после магии.

Сознание вернулось резко и бесцеремонно. Я сидел за деревянной партой. Передо мной лежал раскрытый конспект, а у доски магистр Торрен своим монотонным голосом бубнил о стабилизации многослойных барьерных заклинаний.

— … Таким образом, коэффициент сопротивления напрямую зависит от чистоты манного канала, а не от его пропускной способности, как ошибочно полагают дилетанты…

Мой взгляд зацепился за собственную руку, сжатую в кулак на странице. Всё было как всегда. Точнее, почти как всегда. Сквозь привычную оболочку бытия проступал ледяной отголосок той, иной реальности.

И тут чьи-то острые пальцы с невероятной силой впились мне в бок, заставляя вздрогнуть от внезапной и очень реальной боли.

— Тише! — прошипела прямо у моего уха Катя Волкова. Её голубые глаза метали молнии. — И хватит уже спать, Дарквуд! Вы сейчас на себя произвели впечатление то ли умирающего тюленя, то ли рождающегося призрака. Мешаете слушать!

Я медленно повернул к ней голову, всё ещё чувствуя на губах привкус пустоты, а в ушах — эхо того шепота.

А затем воспоминания нахлынули в мои извилины.

Сигрид. Карета. Дворец, ослепляющий золотом. Мария в ало-чёрном платье, её рука на моей. Её речь, обращённая к морю лиц. Аплодисменты. И… потом. Холодный коридор. Лана. Её алые глаза, полные… чего? Не ненависти. Не боли. Решимости.