Читать книгу - "Личная юрэй первого принца. Том 2 - Селина Катрин"

состояния впала в лёгкое оцепенение. Ничего себе, как быстро новости расходятся. Только утром Харука залезла в постель к Катэлю, а уже «будущая императрица»…

Офисное сарафанное радио отдыхает. Там сплетня добирается от бухгалтерии до отдела кадров где-то за полдня, а тут и трёх часов не прошло, как весь дворец уже в курсе и строит планы, как угодить новой хозяйке.

Из состояния задумчивости меня вывело кошачье «мяу». Мандарин смотрел на меня изумрудными глазами и нагло требовал еду.

— Мяу!

«Я с тобой от Катэля ушёл? Ушёл. Выполняй свою часть договора. А за сундук вообще премию хочу. Утиное мясо, не меньше», — было написано на его морде.

— Ладно, пошли. — Я махнула рукой прожорливому коту.

Заслужил всё же.

Глава 9

Я же говорила!

Юля

Я долго думала, что делать и как быть с тем, что мне надо находиться рядом с Катэлем. В итоге решила, что приду спать в его комнату после того, как ляжет он, а встану раньше него.

В результате я зевала и думала о том, что вывихнула бы себе челюсть, если бы была человеком. Спать хотелось ужасно. И не верьте никаким пословицам «выспишься в гробу»: как юрэй ответственно заявляю, что духам спать дают очень мало. То всякие раздражающие принцы заснуть мешают, потому что сами поздно укладываются, то коты ходят, пытаются потереться об ноги и мяукают, то матрас неудобный, или это просто приснилось мне…

Но я — кремень! Решила этого семисотлетнего болвана в короне из собственного упрямства больше не баловать своим вниманием — значит, и не буду.

Я проснулась с первыми лучами солнца, и стоило заразе чешуйчатой пошевелиться, как тут же шмыгнула на балкон и в сад. А дальше всё сложилось само собой: слетала в учебную комнату и с раскрытого свитка повторила те иероглифы, которые вчера мне дал Тадаси. Ох, если бы только я лучше знала местный язык и могла прочесть, что было в том письме в сундуке! Как же жаль, что Катэль отказался устроить обыск. Сердцем чуяла, что там что-то важное.

Наверное, зря я так сгоряча практически отказалась от занятий с сенсеем, сократив их до минимума. Надо бы попросить вернуть их на ежедневной основе, как когда изучала числа, вот только как? С Катэлем-то я разговаривать не хочу.

После повторения иероглифов я облетела соседний с Небесным павильон, в неприметном закутке в подвале нашла целый рядок зажжённых ламп и принялась закреплять свой новый навык. Сконцентрироваться, вспомнить яркое событие и щёлкнуть по фитилю пальцами или подуть. Работало и так, и так, главное — хорошенечко что-то себе представить. Похоже, этот мир считал, что юрэй не должны испытывать никаких чувств, кроме жажды мести, а другие эмоции загадочным образом делали меня чуточку материальнее.

Я просидела над лампами час или даже два, задула всё, что нашла, и отправилась на поиски большого зеркала. Подобное в тяжёлой бронзовой раме отыскалось через стенку от коридора, и я принялась повторять старый трюк, только не с блокнотом (он мне давался уже с лёгкостью фокусника на ярмарке), а с полноценным переодеванием. Оп — и переоделась в кимоно. Оп — и снова джинсы с футболкой. Высокая мода, коллекция «Весна-Загробный мир с драконами».

Технически я — юрэй, и мне должно быть всё равно, в чём щеголять перед собственным отражением, но где-то в глубине нематериальной души ужасно хотелось быть красивой, пусть я и не вписывалась в местные каноны. Давно обратила внимание, что здешние высокородные барышни такие тонкокостные, что, кажется, просвечивают на солнце. Неужели Катэлю нравится, когда вот так, только кожа да кости и рост как у жирафа? Впрочем, не надо о нём думать, он этого не заслуживает.

Через какое-то время меня нашёл рыжий террорист и замяукал, что у него начался кризис мирового масштаба: пора выбирать завтрак. Не помочь столь страдающему созданию я просто не могла.

Пока я плыла по коридорам на кухню, насчитала аж шестнадцать стражников, но не в привычной небесно-голубой форме дворца Аккрийских, а в белой, с пятилепестковыми лилиями, вышитыми на груди. Незнакомый герб резал глаз, как рассвет после бессонной ночи.

Неприятный холодок прошёл вдоль позвоночника — а это, между прочим, не каждый день случается с духом! — и настроение моментально рухнуло куда-то за минусовую отметку. Раз охрану успели прислать всего за ночь, значит, и будущая императрица вот-вот заселится в Небесный павильон. Иначе и быть не может.

Бросив беднягу Мандарина на полпути к кухне (страшный грех перед животинкой, но что поделать?), я метнулась в павильон Зимних Слив, прямиком в комнату Харуки, посмотреть, как там гадюка греется на солнышке. И застала преинтереснейшую картину.

В комнате стоял переполох. Большинство сундуков распахнуто, ширмы сдвинуты, циновки скатаны-сложены аккуратными роликами в стопку у двери. Служанки в белом сноровисто паковали наряды, шкатулки и прочие вещи, стражники с теми же лилиями выносили всё барахло в коридор. Посреди этого живого муравейника стояла Харука с надменно вздёрнутым подбородком и звонким голосом раздавала указания:

— Аккуратнее с лакированной шкатулкой, она из дерева тысячелетнего сандала! Картины во второй ящик! Украшения отдельно от платьев!

— Госпожа крылатая, а это куда?

— Аккуратнее! Эти вазы очень хрупкие!

— Это тоже брать?

— Да, всё, кроме этого сундука. Он испорченный, мне такой не нужен, оставлю здесь.

Слуги кланялись, кивали и почти бесшумно сновали туда-сюда. Через четверть часа комната практически опустела, стража и слуги подняли и понесли вещи куда-то в двор, а в помещении остались лишь Харука, светловолосая служанка, да тот самый сундук, который Мандарин пометил когтями.

Леди Белая Лилия дождалась, пока последний стражник скроется за дверью, и маска слетела с её лица в одно мгновение. Наигранная радость растаяла без следа, уступив место плохо скрытой тревоге.

Ай да лицемерная фарфоровая кукла! Вот значит как. Нервничаешь, гадюка? Выходит, там действительно было что-то важное. Бессильная злость поднялась откуда-то из глубины. Самая противная из всех разновидностей, когда предательски сочетается «я же говорила» с тем, что ничего не можешь сделать.

Тем временем драконица обернулась к служанке и вцепилась пальцами в её запястье, подтаскивая к последнему оставшемуся в комнате предмету мебели.

— Всё, что в этом сундуке, сжечь, — отчеканила она жёстко.

— Как сжечь? — изумилась та. — Госпожа, вы же перечитывали…

— Молча, — отрезала Харука и нервно оглянулась на двери. — Вон там лампа и медный поднос. Возьмёшь каждый свиток поодиночке, поднесёшь к огню. Пепел