Читать книгу - "Гудибрас - Сэмюэл Батлер"

что шли по парам.

За то, что преградили путь

Они ему, хотел он пнуть

Ещё двоих, но коридора

Для бегства мишку эта свора

Лишила, и решил медведь

Уж лучше с честью умереть,

Чем сдаться. Поднялся на лапы

Он задние, свой рык и храпы

Смешав в одно, и поджидать

Атаки стал, но те, лишь стать

Его завидев, временили

С ней, лая громко. В сём эндшпиле

Лазейку он нашёл и сам

Метнулся вдруг навстречу псам.

Но может что́ один отважный

Поделать с сотней? Рык протяжный

Издав, он тотчас окружён

Был псами. Пёрся на рожон

Медведь, но что, я повторяю,

Один напротив целой стаи?

Обстали псы его, спина

Его была обнажена

Для тех, кто подбирались сзади.

Он вновь на лапы встал. В раскладе

Таком одно лишь средство есть

Не потерять в сраженье шерсть —

Это давить их ростом. Дюже

Огромным был медведь. Оружье

Его клыки и рост. Собак

Он этим напугал. Что враг

Такой величины, не знали

Они, когда гнались в начале.

Но ужас свой перемогли

И бросились. Медведь земли

Коснулся четырьмя и плюхи

Им раздавал. Звенело в ухе

У псов, но на́ спину его

Они повергли, торжество

Испытывая. Оставалась

До полной их победы малость.

И в положении таком

Зверь отбивался. Был он хром

Уже, и всем Уиддригтона

Напомнил бы во время оно[104],

Будь кто-то рядом из людей.

Он бы погиб, не подоспей

Тут Трулла с Цердоном. Камилле

Вергилия подобна, в силе

Она была летать быстрей

Парфянских стрел по злакам[105]. Ей,

Видать, знакомы были мази

Колдуний, чтоб парить в экстазе.

Она узрела битву псов

С медведем издали и зов

На помощь зверя услыхала.

Был Цердон рядом. В два дыхала

Они помчались. Я не мог

Оставить зверя без подмог

На поле умирать, отсюда

И Трулла, и спасенья чудо.

Сказал так Цердон: «Я б отдал

И руку, чтоб от вышибал-

Собак спасти медведя. Надо

Спешить нам, а не то бригада

Их – косолапого сожрёт.

Бежим!» Они успели. Взвод

Собак, узрев оружье, коим

Махала Трулла, с диким воем

Пустился наутёк. Скуля,

Остались лишь два кобеля,

Но и они отстали скоро

От мишки: Трулла шестопёра

Пустила в ход металл; за хвост

Их Цердон оттащил. Был прост,

Как видите, разгона метод.

Медведь едва дышал. Хоть этот

Манёвр его и спас, он хил

От ран был. Хоть крещён Ахилл

Был в водах Стикса, он пятою

Нехристианскою средь боя

Был слаб. И нехристь наш, медведь,

Хоть шерсть на нём густа, слабеть

Заметно начал: псы отгрызли

Ему пол-уха. Был наш гризли

В крови. Так, ухо потеряв,

Эрцгерцог, хоть был в битве брав,

Стыдился этого до смерти[106].

Юристы так, кто слишком сети

Свои раскидывают, чтоб

Ловилась рыбка, часто – хоп! —

Лишаются ушей, как те, кто

Строчат лишь пасквили[107]. Их секта

Безуха, как и мишка наш.

В нос зверю, пока тот типаж

Являл собой иссякшей силы,

Кольцо обратно прикрепила

С длиннющей цепью Трулла и

Его свела, всего в крови,

На травку под древесной сенью.

Поэты любят наслажденья

Описывать на ложе трав

С кустами роз. Медведь, устав

От битвы, urbi ждал et orbi[108]

От струн, натянутых в теорбе[109],

Что там прислонена к кусту

Была. Он песен красоту

Любил, а до-ре-ми-фа-соли

В нём притупляли чувство боли.

Куда же Орсин, спросят нас,

Девался? Когда Марса глас

Позвал медведя, он далёко

Стоял. Медвежьего утёка

Не видел он сперва. Потом

За ним погнался, но гуртом

Толпы был сбит. Вскочив, медведя

Догнать не смог. Он клял свой медью

Обитый шестопёр и люд,

Что лишь на вид так смел и крут,

А на поверку трус. Разбилось

На части сердце. Когда Гилас

Исчез, так плакал Геркулес[110].

Хотя медведь и не исчез

Совсем, был Орсин безутешен:

Рвал волосы, кричал, что грешен

Теперь навеки он. И стон

Его был эхом повторён

По всей округе многократно.

Поэты рифмы так творят, но

Бездарны в большинстве они.

Какую рифму ни вверни,

Она подобна будет эху.

По мишкиному плачась меху,

Он повторял: «Медведь, медведь…»

А эхо отвечало: «Ведь».

Он причитал: «Куда пропал ты?»

А эхо отвечало: «Балты».

Он говорил: «При чём здесь те,

Кто покорил нас в темноте

Веков? При чём тут даны, эхо?»

И эхо отвечало: «Эко!»

Он продолжал: «Народ труслив»,

А эхо отвечало: «Слив».

Наш Орсин раздражался очень

На эхо, бегством озабочен

Медведя, и стонал: «Зачем

Умчался ты? Ведь твой ярем

Отнюдь не тяжек. Я твой верный

Товарищ, а не враг, кто скверной

Пропах геенской. Претерпел

Я за тебя десятки стрел

Дразнилок. Где ты, друг мой ситный?

Паду ничком я с челобитной

Творцу, чтоб Он тебя вернул.

Тебя людской доселе гул

Ни разу не пугал, братишка».

И эхо отвечало: «Ишь-ка!»

Короче, горе в нём в момент

Вскипело злостью. Инцидент,

Достойный плача, обернулся

Страшнейшим гневом. Ритмом пульса

Он изумил бы докторов.

Теперь он люду мстить готов

За недогляд был мишки. Также

Убить хотел он в диком раже

Того, кто на него упал.

В запале, а его запал

Велик был, он пустился снова

На поиски. Медведь – основа

Их, но на месте был втором

Наш Гудибрас. Его хорьком

Зарыть он в землю обещался.

Корабль его чуть сбился с галса,

Когда он рыцаря искал

В округе. Не сулил оскал

Его добра совсем. Но тут он

На группку налетел, маршрутом

Своим бредущую, чьих зол

Хлебнул наш Гудибрас. Талгол

Был в ней с Магнано, также Колон

И Цердон. Страшным гневом полон,

Так Орсин обратился к ним:

«Ношусь я вихрем грозовым,

А вы бредёте преспокойно.

Ищу я Гудибраса, война,

Который в битве посрамил

Дубины ваши. Где ваш пыл?

Он и его помощник Ральфо

Уйдут, коль мы не снимем скальпа

С них за позор. Свою башку

Сложу я, но их извлеку

Из-под земли. Медведь мой бурый

Рискнул в бою густою шкурой,

А вы дрожите за свои.

И жив ли он? Из всей семьи

Один я у него. Я папы

Не больше знаю, косолапый

Мой цел иль нет. Лишь Гудибрас

В том виноват. Всех метастаз

Он хуже. Будь он дьявол, скрыто

Орудующий, за копыто

Его я вырву из тех мест,

Где он сидит. Даю вам крест!»

Тут Цердон так ответил: «Бравый

Наш Орсин, все мы бранной славой

Гордимся, и пойдём с тобой,

Куда