Читать книгу - "Гудибрас - Сэмюэл Батлер"

верю я в трёх жутких прях,

Что нити жизни ткут и режут.

Но, поборов зубовный скрежет,

Скажу: удар твой был мощней

Мужских, но силы он моей

Не отменяет, ты ведь только

Девица хрупкая. Буколька

Вон как вспотела. Я сломил

Здесь трёх отважных воротил,

И перначом своим исхода

Ты битвы не изменишь, взвода

Хоть стоишь целого. Совет

Хочу я дать: победы, нет,

Моей ты не отменишь, двое

Здесь нас. Решение простое —

Тебе уйти. Лицом к лицу

Коль мы сойдёмся, будет у

Тебя проблем довольно. Сзади

Бить трусость. При другом раскладе

Тебя бы я не пощадил,

Хоть женщин отродясь не бил».

Вскричала Трулла: «Ты комичен,

Пора тебе додать затычин!»

И свой похлопала пернач,

Чтоб показать, что нрав горяч

У ней, и что способна сэра

Она отделать. «Офицера

Не одного я в плен взяла.

Ты думаешь, я из стекла,

А я из стали. В поединке

Лицом к лицу я все кровинки

Из тела вышибу, и ты

Падёшь, как прочие скоты!»

Сэр встал. Тут Трулла булавою

Своей, вертя над головою

Её, как пёрышко, врага

Три раза приложила. «А! —

Вскричал наш сэр, два сделав шага

Назад, – Сражаться? Молодчага!

Тебя придётся мне осечь!»

Сказала Трулла: «Брось свой меч!

Не то ты будешь кверху задом

Лежать через минуту!» Градом

Ударов ей ответил сэр,

От злости чёрный, как бербер.

Любой из них мог нашу Труллу

Располовинить, но нырнула

Валькирия три раза под

Удары сэра. «Меч сечёт

Твой воздух!» – Трулла прокричала

И стала ждать, пока запалу

Его придёт конец. Герой

Наш поднял меч над головой

Двумя руками и всю силу

Вложил в удар. Так выходило,

Что он решал весь бой. Но та

Вновь уклонилась. Сэр и рта

Открыть не смог, как сила взмаха

И пустота пред ним, без страха

Рубившего, его почти

Повергли ниц. Его спасти

Сумело равновесье, но лишь

На миг. «Ты мне теперь позволишь

Ударить?» – вопросила тут

Валькирия, всего на фут

Отпрянув, и ударом новым

Его повергла наземь. Словом,

Наш сэр упал, откуда встал.

Используя как пьедестал

Его живот, стояла Трулла

На теле сэра и ввернула

Такое: «Мерзкий клоп! Испил

Ты крови нашей. Не твой тыл

Атаковала я, а перед.

В то, что ты слаб, народ поверит,

Когда предстанешь ты пред ним,

Чтоб суд принять, что мы творим.

Ты не́ дал мне своё оружье,

Хоть обещал. Нет чести в муже,

Кто нарушает слово. Тот,

Кто своё слово предаёт,

Не рыцарь. Ты меня заставил

Сражаться, не соблюдши правил

В плен сдачи. Ты татаркой счёл

Меня, наверно, кто в подзол[132]

Готова лечь, но в плен другого

Не брать. Но если надо, снова

Тебя отделаю я так,

Что выскочит из лба твой зрак».

«День твой, – сказал наш сэр покорно, —

Ты обмолола славы зёрна

Моей, сбив с ног меня, а лавр

Венчает мой полукадавр,

Каким я стал. Тебе по праву

Принадлежит он, как и слава.

Что же до слова чести, я

Её лишился, как змея

Лишается узорной кожи.

Шпынять упавшего негоже.

А, впрочем, ниже пасть нельзя,

Чем пал я. Поросла стезя

Моя быльём, и твой понятен

Сарказм при виде стольких вмятин

В моих доспехах, а точней

В дублете дыр от перначей.

Античные герои были

Все милосердны, а не крыли

Поверженного в прах врага.

Их сталь иль медь была нага,

То бишь остра, а не словечки.

Мой терцероль дал две осечки

Сегодня и промазал, но

Судьбой так было суждено».

Сказала Трулла: «Ты достоин

То получить, ничтожный воин,

На что хотел меня обречь,

Возьми ты верх. Пистоль и меч

Мои, как и твоя свобода.

Но делать из тебя урода

Не собираюсь я: ни рук

Не буду я рубить, ни тук

Твой выпускать. Живи, паскуда,

И уповай на Божье чудо».

Ответил Гудибрас: «Прошло

То время, когда мне везло.

Я подчиняюсь всем законам

Войны, сиречь тебе. Пленённым

Не довелось мне раньше быть.

Учти, что я ведь мог убить

Медведя иль взять в плен, однако

Я не какой-то кожемяка,

Я отпустил его на все

Четыре стороны, в росе

Купаться, нападать на ульи,

Охотничьей чураясь пули».

Сказала Трулла: «Мог медведь

Тебя задрать, но вся комедь

Осталась в прошлом. Краудеро

Однако ты пленил. Карьеру

Его бы ждали муки иль

Петля, предстань он вдруг, бобыль,

Перед твоим судом. В темницу

Его ты бросил, чтоб возиться

Не надо было. Глад и хлад

Его там ждут, а ты и рад,

Гадёныш. Ну так вот: замену

Произведём мы – будет пленный

Скрипач отпущен, а в тюрьму

Ты сядешь, кто вредил ему».

Иссяк их диалог на этом.

Сэр меч свой вместе с пистолетом

Сложил к её ногам, на нём

Стоявшим. Свой дублет потом

Он лёжа снял и сдался. Трулла

Взяла их все, причём нагнула

Свой ладный корпус, с живота

Героя спрыгнув, как с шеста

Сигают куры. Тут накидку

Она сняла с себя и прытко

Набросила на сэра. «Вот, —

Она сказала, – новых мод

Начало». Правда! В мире моды

Французы правят, и погоды

Не делает тот факт, что мы

Владели Францией[133]. Умы,

Известные мне, панталоны

И бриджи носят; дамы, стоны

Издав восторга, парики,

Стоячие воротники

И каблуки, ещё корсажи.

Накидка Труллы, точно в саже

Кого-то вывалять, была

Так унизительно смела.

Меж тем сбежались в место это

Все прочие апологеты

Отважной Труллы, мастерством

Её гордясь. Сперва дубьём

Они избить хотели сэра,

Но Трулла, не страшась размера

Толпы, тут встала за спиной

Его (опять!) и меч стальной

Трофейный извлекла из ножен,

Сказав, что ей, де, невозможен

Разлад ей данных слов и дел,

И если б кто-то вдруг посмел

Напасть, его бы зарубила

Она. Не для того пленила

Де, рыцаря она, чтоб тот

Толпой был пущен в оборот,

А для того, чтоб Краудеро

Был ею выменян на сэра.

Толпа узрела, что настрой

Серьёзен Труллы. Наш герой

Во власть её был отдан, силу

Раз уж его та сокрушила,

Чтоб Краудеро обменять

На сэра. Кто-то смог поймать

Кобылу Ральфо в чистом поле.

Вдвоём, решили, им в неволе

Отныне пребывать. Верхом

Их усадили, но лицом

К хвостам животных, а не к гривам,

Что сделало народ счастливым.

Вёл Орсин под уздцы, что он

Приладил к морде, сыспокон

Узды не знавшей, лошадь сэра.

Талгол же лошадь, из карьера

Вновь перешедшую на шаг,

Бедняги Ральфо. Цердон, зрак