Читать книгу - "История философии - Энтони Грейлинг"

работы Брэдли относились к области этики и логики, но его главным притязанием на ту значительную известность, которой он пользовался при жизни, были его метафизические взгляды, изложенные в книге «Явление и действительность» (1893) и в эссе, написанных впоследствии в развитие и защиту ее доктрин. Идеи, содержащиеся в этой книге, оказали огромное влияние, хотя главным образом в негативном смысле: ибо именно они вызвали ответную реакцию со стороны Дж. Э. Мура и Бертрана Рассела, приведшую к возникновению аналитической философии двадцатого века.

Брэдли утверждал, что наш обычный способ мыслить и говорить о мире — да и более утонченные дискурсы философов и ученых — содержит внутренние противоречия, которые становятся очевидными только тогда, когда мы пытаемся систематически осмыслить наш опыт. Выявление этих противоречий заставляет нас отвергнуть два расхожих допущения: что в мире существует множество независимо сущих вещей и что они существуют независимо от того, знаем ли мы или кто-либо другой что-то о них. Первое допущение — это плюрализм, второе — реализм. Отказ от плюрализма и реализма вместе влечет за собой понимание реальности как единого завершенного целого, которое он назвал «Абсолютом» — реальности, какой она есть сама по себе и как всеобъемлющей тотальности бытия. Этот термин напрямую заимствован из гегелевского das Absolute — и по аналогии с гегелевским отождествлением das Absolute с духом, Geist, Брэдли далее утверждал, что Абсолют состоит из опыта или чувственности.

Аргументация Брэдли в пользу отвержения плюрализма и реализма опирается на его понимание отношений. Отношения бывают двух видов: внешние и внутренние. Примерами внешних отношений являются «на» и «слева от». Чашка, поставленная на стол, никак не меняет ни чашку, ни стол; стул, стоящий слева от стола, ничего не меняет в стуле или столе. Уберите чашку со стола — она останется чашкой; переставьте стул на другую сторону стола — он останется стулом. Внешние отношения не влияют на природу своих «релятов» (то есть вещей, находящихся в этом отношении друг к другу). Но внутренние отношения существенны для своих релятов и делают их тем, что они есть. Примером может служить отношение «быть братом»; вы не можете быть чьим-то братом, если вы не мужчина и у вас нет хотя бы одного родного брата или сестры. Отношение «быть в браке с» делает своими релятами обоих супругов; вы не можете быть супругом, если не находитесь в отношении «состояния в браке» с кем-то. Разведитесь, и вы больше не супруг. Внешние отношения случайны; внутренние отношения необходимы, они сущностно важны для того, чтобы их реляты обладали той природой, которой они должны обладать, чтобы находиться в этом отношении друг к другу.

Аргумент Брэдли состоит в том, что внешних отношений не существует; и если кажется, будто из этого вытекает, что всё внутренне связано со всем остальным, то вскоре становится очевидно, что не может существовать даже внутренних отношений. Дело в том, что в реальности существует не множество вещей (а это означает отсутствие каких-либо отношений вообще, даже внутренних), а только одна вещь, а именно всё — Абсолют. Аргумент в пользу первого тезиса, согласно которому отношений не существует, известен как «регресс Брэдли» и проще всего описывается следующим образом. Если А связано с Б отношением R, то А должно быть связано с R неким отношением R1. Но тогда А должно быть связано с отношением R1 неким отношением R2... и так далее в бесконечном регрессе.

В качестве примера «вещи» Брэдли берет кусок сахара, обладающий свойствами белизны, твердости и сладости. Повторяя аргумент Беркли, он спрашивает: что представляет собой та предполагаемая глубинная «вещь», которой присущи эти качества? Существует ли кусок сахара без каких-либо свойств, а независимо от него — свойства белизны, сладости и твердости, которые как-то ему принадлежат? Или же это просто связка этих свойств? Но если последнее, то что связывает эти свойства в эту связку? Какое-то отношение? Но что это за отношение? Он считает, что эти вопросы можно перевести в плоскость проблемы того, что мы делаем, когда предицируем свойство вещи — когда мы предицируем «белизну» куску сахара (то есть приписываем её ему). Если белизна есть сахар — поскольку она является одним из составляющих качеств, которые, соединяясь с другими, образуют сахар, — то вы вообще ничего не говорите; если же вы говорите, что белизна — это не то же самое, что сахар, то сказать «сахар бел» — значит сказать о сахаре то, чем он не является. Обратите внимание, что он трактует связку «есть» как «есть» тождества, а это означает, что когда вы говорите «S есть P», вы утверждаете, что S и P — одно и то же.

Идея о том, что во внешних отношениях реляты независимы от отношений, в которых они находятся, и те никак на них не влияют, казалась Брэдли внутренне противоречивой. Если отношение R существует отдельно от релятов A и B, то — как и выше — должно существовать еще одно отношение, связывающее эти реляты с R... и, следовательно, возникает регресс. С внешними отношениями всё ясно. Далее он показывает, что идея внутренних отношений столь же несостоятельна. Если они «обоснованы» природой своих релятов, то в самих релятах должен быть какой-то аспект, который их обосновывает. Например, чтобы существовало отношение «быть братом», человек, находящийся в этом отношении к кому-то другому, должен быть мужчиной и иметь с ним по крайней мере одного общего родителя; но в таком случае эти «части» релята — мужской пол, общее генетическое наследие — также находятся в некоем отношении друг к другу, и каждая из них — в отношении к самому отношению «быть братом». И раз так, то в обоих случаях вновь неизбежно возникает регресс*.

Внутренняя противоречивость понятия отношений, с точки зрения Брэдли, и служит причиной его отказа от плюрализма. Если множественности независимых вещей не существует, то верен холизм: существует лишь одна вещь, и эта единственная вещь, следовательно, есть всё. Ход мысли Брэдли, заставляющий его считать, что эта единственная вещь есть опыт или чувственность (прямого аргумента он не приводит), можно реконструировать следующим образом: если бы она не была опытом или чувственностью, то она не была бы единой вещью, поскольку опыт существует (он есть у него, у вас и у меня), и если сама реальность не является опытом, то существовало бы более одной вещи — опыт и то, что испытывается в опыте (что, по допущению, само по себе опытом не является). Но если существует только одна вещь и существует опыт, то опыт и