Читать книгу - "Жизнь Марлен Дитрих, рассказанная ее дочерью - Мария Рива"

Все ей оплачивается, работать не надо – она праздная леди! Как она может иметь «нервы»? Я сказала Папи: «Кот узнает».

Моя мать вышла из комнаты, чтобы позвонить Яраю. Меня беспокоило поведение Тами. Она казалась подавленной. Не так, как Джо, – тот был печален. А ею как будто овладела апатия, глубокая усталость. Глупой историей с пляжем я вряд ли чего-нибудь добьюсь. Мне не хотелось выспрашивать Тами, поэтому я просто сказала матери о самом важном, на мой взгляд, симптоме – что Тами кажется очень усталой. Я знала, что за этим последует лекция об «отсутствии у некоторых людей стойкости и выносливости». Так и случилось, после чего мать подняла трубку и позвонила одному из «мальчиков»:

– Дорогой? Как зовут того диковинного доктора, которого ты нашел в Пасадене? Ну, того, что делает уколы, которые приводят всех в состояние эйфории? Позвони ему и скажи, что у тебя есть знакомая, она постоянно чувствует усталость и приедет к нему завтра утром за уколом. Заплати ему и скажи мне, сколько это стоит, а я передам секретарше Джо. – Она повесила трубку и пошла сообщить Тами, куда та поедет на следующий день.

Что за укол? Что это за лекарство такое, чтобы тут же все себя чувствовали отлично? Вечером следующего дня Тами была другим человеком: она болтала обо всех и вся, глаза ее блестели, она активно жестикулировала и вообще была остроумна и забавна. Моя мать торжествующе смотрела на отца:

– Вот видишь, Папи. Ей и нужен был всего-то укол! Отныне она должна посещать этого доктора, по крайней мере, два-три раза в неделю. Я велю «мальчикам» записывать ее на прием. А ты можешь сам отвозить ее, чтобы наверняка знать, что она там бывает!

Тами была так счастлива, что сумела всех рассмешить и что отцу понравилось ее искрометное веселье за обедом. В ту ночь она не смогла заснуть, это оказалось невозможно. Наверно, причиной было перевозбуждение. Утром она рассказала о бессоннице маме.

– Что? Бессонница? Сначала усталость, потом безудержная веселость, а теперь бессонница? Прими таблетку, и все будет в порядке. Я позвоню в аптеку и попрошу прислать снотворное.

– О, благодарю, Мутти. Простите, что причиняю столько беспокойства. Вы так заняты на съемках. Руди рассказал мне о докторе, что это вы все организовали. Большое спасибо. Я уверена, что уколы мне помогут. Вы правы. Я так хорошо чувствовала себя вчера вечером, я даже вас всех смешила. Помните, в Берлине вы говорили, что я всегда смогу вас рассмешить?

В ту ночь Тами, еще раз поблагодарив маму, приняла свои новые таблетки и уснула. На другой день она выпила две чашки крепкого черного кофе и была готова ехать в Пасадену за чудесным уколом, который делал ее такой оживленной и привлекательной.

– Твоим партнером по фильму будет Джоэл Маккри.

Мы разбирали вещи в грим-уборной, когда Джо зашел и объявил нам эту новость.

– Он хороший актер, только что успешно снялся и сейчас свободен. Из него получится интересный Антонио.

Мама посмотрела на него, оторвавшись от очередной коробки.

– Это тот, который снимался с Долорес дель Рио?

– Да. – Джо повернулся было, чтобы уйти, но остановился, услышав мамин голос.

– Он красив! И высок! Нелли и Дот втюрятся в него! А Кот попросит автограф. И у него светлые глаза!

Фон Штернберг делал пробы с Джоэлом Маккри. После пятнадцатого дубля мистер Маккри покинул съемочную площадку, территорию Paramount и наш фильм, так и не дав мне возможности попросить его расписаться в моем альбоме для автографов. Его заменил Цезарь Ромеро – актер, которого моя мать называла не иначе как «этот танцор-жиголо». Он стал еще одним исполнителем главной мужской роли при Дитрих, которого никто не помнил.

Мать снова начала бубнить про себя. Вечерами в ванной она просто стояла и смотрела на себя в зеркало. Все прически и головные уборы были в порядке, гребни, гвоздики, шали, мантильи, костюмы, зонтики, перчатки, чулки, туфли, веера, даже клетки с птицами прошли аттестацию и получили добро. Брови выглядели так, будто вот-вот взлетят и отправятся на юг зимовать. Что же могло вызвать бормотание? В день, когда она увидела пробу с белой кружевной шляпой, она забубнила еще сильнее.

Не помню точно, что мы снимали тогда, кажется, серебряный костюм из ламе. Мне удалось скрыться с глаз «директора школы» – моего отца и перенестись в студию. Я еще не заходила в буфет с тех пор, как мы приехали, и поэтому прежде, чем появиться на площадке, сбегала поздороваться с Мэгги и проглотить чизбургер. Предупреждающий о съемке красный свет не горел, я открыла большую, пухло обитую дверь и проскользнула внутрь. Выждав, пока глаза приспособятся к полутьме после яркого солнечного света, я перешагнула через лежащие на полу кабели, прошла, пригнувшись, под осветительными приборами и добралась до маминого зеркала – как раз в тот момент, когда она чуть не наткнулась на него! Хорошо, что я задержала ее, а то бы она прошла зеркало насквозь! Она пристально посмотрела мне в лицо и сказала:

– А, это ты! Во что это я сейчас уперлась?

– Мутти, что случилось? Ты чуть не врезалась в свое большое зеркало!

– А, это оно отсвечивало!.. Где декорация?

Она повернулась на каблуках и направилась в сторону, откуда шел свет, и – бах! Одна из ламп повалилась на пол. Она продолжала идти, крича:

– Джо! Ты здесь? Ты меня слышишь? Что будем смотреть дальше? Костюм Кармен? Он готов… – И с этими словами она вышла через толстую дверь на улицу.

Мы с Нелли бросились вслед. В ослепительном серебряном наряде она стояла, блестя на солнце, и смотрела на нас огромными невидящими глазами:

– Как я сюда попала? Эти капли чудовищны!

– Какие капли? Мутти, о чем ты говоришь?

– Мисс Ди, я вас предупреждала, – тараторила Нелли.

– Детка, это секрет! Ни слова Джо. Я хочу, чтобы у меня были черные глаза! Для этой картины годятся только темные глаза. Красивые и загадочные! Я достала у окулиста капли, что-то там расширяющие и увеличивающие, так что на пленке они будут темными! Открой дверь, Нелли, и покажи мне, где камера, я хочу сделать сюрприз Джо: он будет смотреть пробы, а у меня – черные глаза!

Мы подвели ее к краю площадки, подтолкнули в нужном направлении, и она, слепая как летучая мышь, пошла небрежной походкой – и уткнулась в Цезаря Ромеро. Конец! Джо схватил ее за плечо:

– Ну это уж слишком! Что ты с собой сделала? Говори правду.

– Джо, взгляни в камеру.