Читать книгу - "Россия и Франция. Сердечное согласие, 1889–1900 - Василий Элинархович Молодяков"

генерального штаба Пруссии, а затем Германской империи, но сравнение с ним уже по определению делало честь любому генштабисту.

Генерал Николай Обручев. 1882

Николай Николаевич Обручев родился в 1830 году в Варшаве, в семье небогатого и незнатного офицера. Дед «русского Мольтке» дослужился до инженер-генерал-майора, защищал Оренбург от Пугачева, укреплял и строил крепости в западных губерниях. В 1837 году полковник Николай Обручев-старший скоропостижно скончался в возрасте 35 лет, оставив вдову с семью малолетними детьми, включая семилетнего Николая Обручева-младшего. По ходатайству друзей перед императором Николаем I будущий начальник Главного штаба был принят за казенный счет в Александровский сиротский кадетский корпус в Царском Селе. Оттуда его за успехи вскоре перевели в Первый кадетский корпус — старейшее военно-учебное заведение Российской империи, основанное еще в 1731 году. Находясь в стесненных материальных обстоятельствах, кадет Обручев мог рассчитывать только на самого себя. В 1848 году он блестяще окончил корпус, получив на выпускных экзаменах 239 баллов из 240 возможных, и был выпущен прапорщиком в гвардию, получив солидное единовременное пособие.

Николай Николаевич смолоду тяготел к наукам. Уже в двадцать лет подпоручик Обручев написал свой первый ученый труд «Опыт истории военной литературы в России», который «был удостоен поднесения Его Величеству» (огромная честь!), получил от царя награду, а через три года опубликован. В 1852 году он поступил в Академию генерального штаба, где на него вскоре обратил внимание профессор полковник Дмитрий Милютин, будущий военный министр Александра II и «отец» военных реформ его царствования. По окончании академии Обручев был причислен к генеральному штабу — с ним и академией будет связана почти вся его дальнейшая служба.

Не буду подробно излагать биографию Николая Николаевича, с которой лучше всего познакомиться в книге историка О. Р. Айрапетова «Забытая карьера „русского Мольтке“». Остановимся только на фактах, имеющих прямое отношение к нашей теме. Являя собой яркий тип военного интеллектуала, Обручев занимался не только военными вопросами, но много думал и писал о проблемах безопасности страны, внешней политики, экономики и педагогики, изучал опыт иностранных армий и военную историю. У него сложилось комплексное понимание национальных интересов России и — не без влияния старшего друга и наставника Милютина — того, что в ХХ веке получило название «геополитика» (в XIX веке ее предшественницами были военная статистика и военная география, на которых специализировался Милютин). Важен и личный момент: в 1860 году, находясь в служебной командировке во Франции, полковник Обручев женился на Мари Милле, получившей в России имя Мария Николаевна. Приданым жены был небольшой замок Жор на юге Франции, недалеко от Бордо, где Николай Николаевич проводил ежегодный отпуск, занимаясь садоводством и виноградарством.

До поражения в войне с Пруссией в 1870 году французская армия считалась лучшей на континенте, поэтому изучение ее опыта было обязательным. Обручев особенно ценил ее штабную службу. Франко-прусская война не изменила его личных симпатий к Франции, но заставила скептически относиться к ней как к возможному союзнику. Николай Николаевич уже в 1874 году сделал вывод, что политика германского канцлера Бисмарка — одни называли ее энергичной, другие агрессивной — приведет к общеевропейской войне. Побывав в 1879 году на летних маневрах французской армии, он писал в официальном отчете: «Нам все показывали, за нами ухаживали, от нас ничего не скрывали». Армия возрождалась, но общее положение дел показалось Обручеву безрадостным: «Посещая часто Францию, я никогда не видел ее в таком положении, как ныне. Смятение в умах невероятное. Желали-желали республики: но стали в ее главе буржуа-адвокаты, и для большинства общества она сделалась ненавистной». Бисмарк позже утверждал, что Обручев уже тогда взял курс на военный союз с Францией, но это неверно. От такого союза его отвращали нестабильность республиканской власти и подчиненность армии, включая генеральный штаб, военному министру, которым мог стать и штатский. «Генерал, подчиненный адвокату! Это вряд ли могло убедить кадрового русского военного в союзоспособности Франции, ценности и надежности союза с ней», — резонно заметил О. Р. Айрапетов. Против союза с Францией высказался глава военного ведомства Милютин, в те годы самый влиятельный из русских министров. К тому же главный германофоб Петербурга великий князь Николай Николаевич-старший на дух не переносил Обручева.

Убийство Александра II и вступление на престол Александра III в марте 1881 года привели к отставке почти всех ключевых фигур прежнего царствования — новый самодержец не был расположен к либеральным реформам, сторонниками которых они выступали. Властного Милютина на посту военного министра сменил дисциплинированный, но вполне заурядный генерал Петр Ванновский. Обручев — по рекомендации Милютина, дружба с которым продолжалась до самой смерти Николая Николаевича, — стал начальником Главного штаба, приобретшего немалую самостоятельность, которой это учреждение было лишено при Милютине. Деятельность Обручева на этом посту как раз и снискала ему прозвище «русского Мольтке».

Летом 1890 года — напомню, что это год ухода Бисмарка и отказа Берлина от продления «перестраховочного договора» с Россией, — германский посол в Петербурге генерал Ганс-Лотар фон Швейниц с удивлением отметил присутствие на маневрах в Красном Селе заместителя начальника французского генерального штаба генерала Рауля-Франсуа Буадефра, бывшего военного атташе в Петербурге. «Вероятно, его пригласили по совету генерала Обручева, — докладывал Швейниц в Берлин. — Он был отозван из отпуска в южной Франции и в большой спешке прибыл сюда». Посол не ошибся: Буадефра пригласил именно Обручев. Генералы вели частные, секретные и поэтому вполне откровенные разговоры о возможности военного союза, о чем Буадефр известил военного министра Фрейсине, прося того соблюдать строжайшую тайну. Обручев же под влиянием этих бесед резко изменил свое отношение к перспективам альянса с Францией.

Следующий тур секретных переговоров Обручева с Буадефром состоялся в Париже в июле 1891 года, где Николай Николаевич находился как частное лицо. Он заверил коллегу, что Россия придет на помощь Франции в случае нападения Германии на нее, и пояснил, что его страна заинтересована лишь в контроле над черноморскими проливами (без Константинополя!) и в присоединении австрийской Галиции, населенной славянами. Ответных гарантий в случае войны между Россией и Австро-Венгрией Буадефр со своей стороны дать не мог, но высказался за заключение военной конвенции, направленной против Германии. О ходе переговоров он снова проинформировал Фрейсине, который к тому времени уже стал главой правительства. Премьер был неприятно удивлен тем, что происходило за его спиной, и выразил свое недовольство не только Буадефру, но и русскому послу барону Моренгейму, о чем уже говорилось в предыдущей главе. Русско-французское политическое соглашение состоялось в том же 1891 году, но военной конвенции пришлось ждать еще год. Впрочем, это не было пассивным ожиданием «у моря