Читать книгу - "Воспоминания участников штурма Берлина - Анатолий Петрович Криворучко"

Вдруг из глубины подвала донесся шум. Кто-то кричал, голос — женский, плакали дети. Шум стал приближаться. Внизу открылась дверь, и по лестнице начали подниматься женщины и дети. Мы зорко наблюдали за ними и, вмешавшись в их толпу, стали спускаться по лестнице. Наверху часовые тщательно осматривали женщин и указывали им дорогу в тыл. Вместе с женщинами вышли и были задержаны десять немецких солдат.

Это происходило наверху. А внизу мы тем временем проникли в подвал и стали продвигаться по длинному коридору. Впереди шел капитан с пистолетом в руке, а за ним шли мы с автоматами наизготовку. Нас было не более 15 человек.

В открытую дверь мы увидели высокого немца с винтовкой. Немец непонимающе смотрел на нас и вдруг, как бы опомнившись, схватился за винтовку. Но было уже поздно. Четыре наших бойца навалились на него. Он все же сопротивлялся. В эту минуту из боковой двери грохнул выстрел. Наш капитан с искаженным от боли лицом схватился за руку. Один из наших бойцов дал короткую очередь по двери. Бойцы, державшие немца, бросились на помощь капитану. Гитлеровец воспользовался этим и выбежал в коридор, желая, видимо, укрыться в одной из боковых дверей. Но стоявший рядом со мной боец Данилов выстрелил, и немец вытянулся у двери.

Капитан приказал немедленно покинуть помещение, потому что нас могли из любой двери забросать гранатами. Мы же гранат не имели.

Немцы, видимо, были ошеломлены нашим вторжением. Откуда-то из глубины подвала доносился топот и крики. Наш маленький отряд медленно подымался по лестнице. Замыкающим был я.

Забыл сказать, что помещение было ярко освещено электричеством; где-то слышался работающий движок.

Внезапно крики и топот приблизились. Я увидел, как изо всех дверей начали выбегать пьяные немцы. Вместе со мною несколько бойцов ударили по ним из автоматов. Немцы завопили. Некоторые упали, остальные скрылись в подвале.

Мы вышли во двор. Раненого капитана заменил старший лейтенант. Решено было в последний раз предложить немцам сдаться. Эту миссию взял на себя один из пленных. Но не успел он войти в подвал, как раздалась автоматная очередь, и мы больше не увидели парламентера.

Решение с нашей стороны последовало немедленно. По приказанию старшего лейтенанта мы помогли расчету подкатить орудие, жерло пушки направили в угол здания под самый фундамент. Старший лейтенант подал команду:

— Бронебойным… пять снарядов… беглый… Огонь!

Выстрелы последовали один за другим.

Голос орудия сразу отрезвил немцев. На лестнице с поднятыми руками показался комендант гарнизона — майор — в сопровождении всей своей пьяной оравы. Прием пленных начался.

Видя, что товарищи уже не нуждаются в нашей помощи, мы отправились на свою батарею.

Гвардии красноармеец А. Коломин. Аэростат над Берлином

Наше воздухоплавательное подразделение было придано гвардейской артиллерийской части. Вместе с этой бригадой мы шли с Одера, чтобы направлять огонь пушек по Берлину.

Аэростат быстрее и легче вести в воздухе на 75-метровом тросе автолебедки, но в целях маскировки мы вели его на руках до самого Берлина. На отдых останавливались редко, спать приходилось по 2–3 часа в сутки. Достигнув назначенного пункта, мы немедленно получали приказание продвигаться вперед. Шли только по проселкам.

Ноги бойцов вязли в сырой почве. Ветер рвал из рук большой аэростат. Машины, нагруженные воздухоплавательным имуществом, застревали в грязи. Бойцы подпирали их, вытаскивали на твердую землю, и подразделение продолжало двигаться дальше.

Боевой расчет аэростата не чувствовал усталости. Берлин, о котором мы с ненавистью думали в тяжелые дни под Москвой, под Великими Луками, под Варшавой и в Лодзи, — этот город, казавшийся раньше таким далеким, был теперь перед нами. И каждый из нас напрягал все силы. Мы знали, что эта битва будет последней.

25 апреля подразделение вступило в предместье Берлина Фридрихсхаген. Здесь у переправы через Шпрее скопилась большая масса техники, движущейся на Берлин. Грохочут по мостовой танки, гудят моторы грузовых автомашин, тяжело нагруженных боеприпасами и вооружением; проходят установки гвардейских минометов, с которых уже сброшены брезентовые чехлы; ползут тягачи, таща за собой мощные орудия крупнокалиберной артиллерии; среди тяжелых машин ловко снуют «виллисы», легковые машины генералов; колонны пехотинцев беспрерывными потоками идут к переправе.

Мы поражаемся количеству и разнообразию техники, брошенной на штурм Берлина.

Между машин пробиваются беженцы-немцы и освобожденные из немецкого рабства русские, французы, итальянцы, чехи. На рукавах проходящих можно увидеть самые разнообразные повязки почти всех национальных цветов Европы. С белыми повязками, знаком капитуляции, идут хмурые и подавленные немцы со своими велосипедами, чемоданами, детскими колясками. Тут же оживленно балагурят французы, весело блестят глазами смуглые сухощавые итальянцы, хохочут русские девчата — они радуются своему освобождению из немецкого рабства, радуются тому, что наконец-то снова попали в среду своих, русских.

И вот мы в Берлине. Серые дома, похожие на каменные коробки, смотрят на нас битыми стеклами окон, из которых выставлены белые флаги. Угрюмые цивильные немцы вылезают из своих подвалов и ничего не выражающим взглядом смотрят на наш аэростат. На стенах домов еще сохранились фашистские лозунги. У разрушенных зданий среди груд кирпича и камней застряли разбитые немецкие танки, орудия и автомашины, рядом — трупы немецких солдат. Наши батареи прямо с улиц бьют по центру города. Гудят машины, грохочут танки, с шумом проносятся самолеты над крышами.

К полудню аэростат прибыл в назначенный пункт — парк Кернера. Капитан Грамотеев не ошибся. Он выбрал очень удобное место для работы и стоянки аэростата: парк расположен в низине, его прикрывают бетонированные стены — здесь можно надежно скрыть аэростат.

Расчет выстраивается. Капитан Грамотеев ставит ему боевую задачу.

— Через 2 часа начинаем боевую работу, — говорит он, — а сейчас необходимо оборудовать постоянный бивак.

Закипела работа. Застучали топоры, зазвенели пилы. Под умелым руководством старшего лейтенанта Аглиуллина расчет быстро оборудовал бивак. Аэростат был установлен среди высоких деревьев, которые хорошо маскировали его сверху.

Радист сержант Попов связался с бригадой. Капитан Грамотеев доложил по радио о своем прибытии на место и готовности к боевой работе.

В ответ было принято приказание: подняться в воздух и наблюдать за противником, обо всем замеченном сообщать в штаб части.

— Расчет — к аэростату!

Бойцы выводят аэростат из укрытия. В гондолу влезает лейтенант Трухан с аэрофотоаппаратом. Загудела лебедка, аэростат взмыл над Берлином. Лейтенант фотографирует центральную часть города, где еще находятся немцы. Эти снимки после внимательного изучения дадут ценные сведения о противнике.

В воздухе появляются немецкие самолеты. Их семь штук. Один за другим они идут на аэростат. Вот первый проносится над аэростатом и дает пулеметную очередь зажигательными пулями.