Читать книгу - "Воспоминания участников штурма Берлина - Анатолий Петрович Криворучко"

целиком оседлать Курфюрстенштрассе до Зоологического сада, чтобы в дальнейшем выйти по Кейтштрассе к Ландвер-каналу и Тиргартену. После тщательной разведки мы установили, что вражеская оборона сильна лишь на протяжении 100–150 метров, а дальше немцев не так густо. Таким образом, преодолев этот рубеж, можно было быстро развить успех. Тогда командир танкового батальона капитан Кабанов принял смелое решение.

Большая часть подразделения была вновь посажена на танки. В первую очередь отобрали тех, кто был вооружен автоматами. Несколько танков отошли назад, набирая дистанцию, и вдруг на полном ходу рванулись вперед к опасной зоне. Их поддерживали своим огнем самоходки. Десанту было приказано вести непрерывный огонь из автоматов, когда танки будут проходить перекресток и оседланную врагом улицу. Приказано было также забрасывать противника ручными гранатами.

Под грохот огня самоходок и непрерывную трескотню автоматов танки мчатся на предельной скорости. Рушатся стены, отчаянно звенит битое стекло, камни и штукатурка летят отовсюду, пыль и дым застилают улицы. Все это на немцев произвело такое сильное впечатление, что одни, побросав оружие, бежали, другие не могли поднять голову.

Немцы все же выстрелили из нескольких фаустпатронов. Но сплошной огонь десанта держал их в отдалении, снаряды не долетали… Один немецкий пулемет начал было строчить, но его быстро заставили замолчать. Десант, проскочив опасный перекресток, окружил засевшую группу немцев. Часть их была перебита, а часть сдалась.

Путь на Ландвер-канал был свободен.

Гвардии лейтенант Б. Илюхин. На Ландвер-канале

Подходим с запада к центральным районам Берлина. Танки остановились на Шпандауэрштрассе. Впереди — Ландвер-канал, за ним — Тиргартен.

Дожидаясь сигнала к новой атаке, я вышел из машины, чтоб немного поразмяться на свежем воздухе. Моим глазам представилась грандиозная картина боя в германской столице. На Берлинерштрассе горят дома. В бушующем море огня рушатся стены зданий. Грохот сотен орудий сливается в общий несмолкаемый гул. Сквозь дым и пыль едва проглядывает темный диск солнца.

Подбегает старший сержант Плутов:

— Вас вызывает командир…

Что это командир вызывает не по рации, а через связного? Видно, он где-то поблизости. И всегда-то лезет в самое пекло!

Так и есть. Командир батальона, Герой Советского Союза гвардии майор Бийма стоит у переднего танка чуть ли не под самым огнем немецких автоматчиков.

— Отойдем немного в сторону, — сказал он тихо и дружески взял меня за рукав комбинезона.

Мы хорошо знали своего командира. Если этот всегда очень сдержанный офицер так обращается к своим подчиненным, значит, разговор предстоит необычный.

— Слушай, Илюхин, — начал он, — я сейчас с тобой говорю как коммунист с коммунистом, — и, секунду помолчав, продолжил: — Нужно прорваться к переправе Франклинштрассе и удержать ее, не дав немцам взорвать мосты. Трудно, но нужно.

Выйти к переправе… Это означало сбить заслон противника, состоящий из доброй сотни «фаустников», нескольких орудий и группы автоматчиков. Затем следовало пройти десяток кварталов, в каждом из которых предоставляется возможность попасть под прямую наводку вражеской артиллерии. Действительно, трудно…

Но раздумывать некогда. Надо без промедления выполнять боевое задание.

Бегу к своим танкам. По пути соображаю: от «фаустников» прикроемся пулеметами, а что делать с артиллерией, сообразим по обстановке.

Итак, моя рота отправляется первой. Я решил создать штурмовую группу из взвода танков, батареи самоходных орудий и взвода автоматчиков. Через несколько минут наш отряд был уже в дыму и пламени горящих улиц.

На Уферштрассе завязался ожесточенный бой. Стволы орудий накалились, мокрая от пота одежда прилипла к телу, лица почернели от порохового дыма.

Продвижение соседней справа части задержалось, и этот фланг в районе Берлинерштрассе оказался у нас открытым. Немцы бросили сюда до роты автоматчиков и «фаустников». Они заняли верхние этажи на одном из перекрестков Кауэрштрассе.

На помощь моей штурмовой группе пришла основная часть роты, которая прикрыла нас огнем.

Я выхожу из танка. С взводом автоматчиков мы врываемся в верхние этажи зданий и вступаем в рукопашную схватку. Танкисты, увидев своего командира, действующего с пехотой, бросились с гранатами и автоматами нам на подмогу. Механик-водитель Гахушвян схватил одного «фаустника» за шиворот и выбросил его в окно с третьего этажа. Другого «фаустника», подвернувшегося мне под ноги, я изо всей силы стукнул сапогом в живот. Немец заорал благим матом и лежа поднял руки кверху.

Вскоре взвод автоматчиков выбил немцев со второго этажа. Танкисты младших лейтенантов Павленко и Лебедева, прикрывая автоматчиков, уничтожали огнем гитлеровцев, засевших в соседнем здании. Поднялось облако дыма и пыли. Воспользовавшись этим, танкисты ворвались на Шарлоттенбургштрассе, идущую по берегу Ландвер-канала.

Еще 200 метров, и цель будет достигнута!

В последнем квартале нас встретил огонь оборонявших переправу пушек и минометов. Запрашиваю командира взвода гвардии лейтенанта Павлова:

— Сумеете смять эти пушки?

— Сомну, — ответил коммунист Павлов.

Даю команду:

— Мы вас прикроем огнем, а вы на полном — вперед!

Открываем шквальный огонь по вражеским батареям. «Тридцатьчетверки» лейтенантов Павлова, Сурова и Делянова устремились к переправе, оборонявшие ее гитлеровцы стали разбегаться. Мгновение — и мощные гусеницы советских танков превратили немецкие орудия и минометы в груду лома.

Через несколько минут подоспели остальные танки нашей роты, а затем главные силы гвардии майора Бийма. Переправа была взята.

Лейтейант В. Мичурин. Через завал

Наступая с севера, районом Веддинг, наши танки прорывались к центру Берлина, к Тиргартену, навстречу наступавшим с юга танкам генерала Катукова. 29 апреля, когда мы вышли на Шульцштрассе, нам приказано было проскочить Трифтштрассе, ворваться на Тегелерштрассе и к исходу дня перерезать железную дорогу, идущую через канал реки Шпрее.

Я немедленно вызвал к себе командиров взводов, чтобы вместе с ними разведать местность. Низко пригибаясь к земле, мы побежали позади домов садом, заваленным срубленными в цвету вишневыми и яблоневыми деревьями, и убедились, что танки надо вести в обход, минуя Трифтштрассе, которую немцы усиленно обстреливали, и где нам предстояло делать лишние развороты. Из-за дощатого забора хорошо видна была Тегелерштрассе. Путь к ней преграждали устроенный немцами завал и поставленная впереди него поперек мостовой трамвайная платформа.

Справа и слева от нас разгорался бой.

На Шульцштрассе к танкам мы возвращались тем же путем через сад, который немцы вырубили для увеличения сектора обстрела.

— За мной, вперед! — подал я команду и опять побежал через сад, пересек Трифтштрассе и залег у углового дома, чтобы лучше осмотреть завал, из-за которого немцы вели огонь.

Когда подошел передний танк младшего лейтенанта Ширшова, я приказал открыть пулеметный огонь по угловым домам, стоящим по бокам завала, и пушечный огонь по самому завалу.

Раздались первые выстрелы. Кирпичная пыль затянула улицу сплошной пеленой. Пользуясь этой своеобразной завесой, я подвел танк Ширшова к завалу и приказал автоматчикам снять