Читать книгу - "Философские диалоги - Джордано Бруно"

годом годЛюбовь пытает, дыбит, ранит, жжет.Она мне сокрушает члены,Она меня ввергает, как палач,Из стонов в стоны и из плача в плач;И нет моим мученьям перемены,И их однообразный ходНи роздыха, ни смерти не дает.

Чикада. Смысл этого я понял довольно хорошо и признаю, что все отлично согласовано. Поэтому, мне кажется, время перейти к другому.

Тансилло. Здесь видны: змея, умирающая на снегу, куда ее бросил землепашец, и голый мальчик, попавший меж огней, как это бывает, и изречение: То же самое, так же, но не то. Эти слова мне кажутся большей загадкой, чем другие, поэтому я не уверен, что дам тут действительное объяснение. Все же думаю, что это должно означать ту самую тяжелую судьбу, которая мучает как змею, так и мальчика (то есть преднамеренно, безжалостно, смертельно) разными и противоположными средствами, проявляющимися то в холоде, то в жаре. Но, мне кажется, это требует дальнейших и различных соображений.

Чикада. Это в другой раз. А сейчас — читайте стихи.

Тансилло.

[39]Змея! Томясь на плотном снежном слое,Ты корчишься, дрожишь, ты кольца вьешьИ, чтоб смягчить страдание такое,С пласта на пласт от холода ползешь.Не видит лед твое томленье злое,Он глух к тому, что ты его зовешь, —Будь иначе, он на твои мученьяОтветил бы хоть каплей сожаленья.А я меж тем в неистовом огнеВращаюсь, корчусь, мерзну и пылаю;В моей богине я не примечаюНи склонности, ни жалости ко мне;Она, как лед, не видит и не слышит,Какою стужею мой пламень дышит.[40]Ты хочешь ускользнуть, но тщетно, змей!Смыкаешь пасть, но пасть твоя зияет,Свиваешься, но сила иссякает,Ты льнешь к земле, но снег лежит на ней;Ждешь милосердья, но к мольбе твоейКрестьянин глух и колом угрожает;Звезда, заступник, место, хитрость, трудТебя уже от смерти не спасут.Мне мил твой снег, тебе же мил мой зной;Ты ежишься, я растворяюсь в боли;Я рвусь к твоей, а ты к моей недоле;Но не дано свершить обмен судьбой;И ты и я давно уж не невежды:К нам злобен рок, — оставим же надежды!

Чикада. Пойдемте отсюда и попытаемся по дороге распутать этот узел, если сумеем. Тансилло. Хорошо!

Конец пятого диалога и первой части

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ДИАЛОГ ПЕРВЫЙ

Собеседники: Чезарино и Марикондо

Чезарино. Иногда говорят, что на свете существуют самые лучшие и самые прекрасные вещи, чему отлично соответствует вселенная во всех частях. И считают, что это бывает тогда, когда все планеты проходят через созвездие Овна, в силу того, что последнее в эту пору из восьмой сферы поднимается к невидимой и более высокой сфере, где имеется иной зодиак. Для худших и наиболее низких вещей существует место, господствующее над противоположными расположениями и порядками. Однако в силу круговращения происходят чрезвычайные изменения от схожего к несхожему, от одной крайности к противоположной. Таким образом, переворот и большой мировой год есть тот период времени, в который от самых различных состояний и путем противоположных и обратных средств все возвращается к тому же, как в частном году, каким является солнечный год, где начало одной противоположности есть конец другой, а конец этой есть начало той. Вот почему в нынешние времена, когда мы находимся на самом дне наук, породивших подонки мнений, породивших грязные обычаи и действия, мы без сомнения можем ожидать возвращения к лучшему состоянию.

Марикондо. Знай, брат, что эта последовательность и порядок — несомненнейшее и истинное дело; но, думается, всегда, в любом обычном состоянии настоящее печалит нас больше, чем прошлое, а то и другое вместе могут меньше удовлетворить нас, чем будущее, которое всегда наличествует в наших ожиданиях и надеждах. Это хорошо видно в рисунке, заимствованном из древности у египтян, делавших подобные же статуи, в которые на одном общем бюсте изображались три головы: одна — волка, смотревшего назад, другая — льва с пастью, обращенной к середине, и третья — собаки, глядевшей вперед. Это означает, что прошлое печалит мысль, но не так, как настоящее, действительно волнующее нас, однако всегда из-за будущего, обещающего лучшее. Вот почему там — воющий волк, здесь — рычащий лев, а рядом — радостно лающая собака.

Чезарино. А что значит написанное над ними изречение?

Марикондо. Смотри: над волком стоит — Было, надо львом — Теперь, над собакой — Будет, то есть три силы, обозначающие три периода времени.

Чезарино. Теперь читайте, что начертано на доске.

Марикондо. Читаю:

[41]Волк, лев и пес являются с зарею,При блеске дня, в вечерней темноте.Что взял — при мне; добуду ж блага те,Что были, суть и могут быть со мною.Как делал, делаю, как планы строюВ былом, в текущем, будущей мечте —Я каюсь, мучусь, тешусь в простотеУтрат, страданий, чаяний борьбою.И терпким, горьким, сладостным поятПлоды трудов, их опыт упованья;Они грозят, печалят — и мягчат.Чем жил и чем живу — миг ожиданья —Бросают в дрожь, встряхнут — и оживятВ былом, сегодня, в далях предстоянья.Довольно испытаньяПрошедшим, настоящим и грядущим:Страх, боль — мой путь к надеждам всемогущим.

Чезарино. Это как раз и есть голова влюбленного Энтузиаста, любого из всех смертных, в какой бы грубой манере и форме ни проявлялись его страсти. Ведь мы не должны и не можем сказать, что это подходит ко всем состояниям вообще, но лишь к таким, которые будут мучить или уже мучат, имея в виду, что у искавшего царства и у владеющего уже им существует страх потерять его, и что у тех, кто старался достигнуть плодов любви как особой милости любимого существа, естественны муки ревности и подозрения.

Что касается царств земных, то, если мы застаем их во тьме и в бедствии, можем наверняка предсказать им просветление и процветание; когда же мы в счастье и в порядке, то, несомненно, можем ждать появления невежества и страданий. Так было с Меркурием Трисмегистом, который, видя Египет во всем блеске знаний и предвидений (поэтому он и считал его людей сотоварищами демонам и богам и, следовательно, религиознейшими), высказал Эскулапу печальное пророчество, что за этим должны последовать сумерки девяти религий и культов, а совершенные ими дела станут лишь баснями и предметами осуждения. Точно так же и евреи, когда были в Египте рабами и были изгнаны в пустыню, получали утешение от своих пророков в виде ожидания свободы и обретения родины; когда они были у власти и в спокойствии, им угрожало рассеяние и пленение; ныне же, когда нет такого зла и поношения, которым они не подверглись бы, нет и таких благ и чести, которых они не ждали бы.

Подобное происходит со всеми другими поколениями и государствами, которые существуют и фактически не уничтожены; в силу превратности вещей они неизбежно идут от зла к добру, от добра к злу, от упадка к возвышению, от высот