Читать книгу - "Философские диалоги - Джордано Бруно"

ведь дух настолько же впереди тела, насколько мир телесный и материальный подчинен божеству и природе. Так-то ты делаешься сильным против судьбы, великодушным против оскорблений и неустрашимым против бедности, болезней и преследований.

Чезарино. Хорошо закален героический Энтузиаст!

Чезарино. Теперь рассмотрим, что следует дальше. Вот колесо времени, движущееся вокруг собственного центра, и подпись: Движусь, оставаясь на месте. Что, по-вашему, подразумевается под этим?

Марикондо. Это значит, что движение происходит в круге, где движение совпадает с покоем, имея в виду, что вращение вокруг своей оси и своего центра включает покой и неподвижность прямолинейного движения, или же покой целого и движение частей, а в частях, движущихся по окружности, воспринимаются два различия в движении, поскольку одни части последовательно поднимаются к вершине, другие спускаются с вершины книзу, одни доходят до средних дистанций, другие же достигают крайностей высоты и спуска. Все это, представляется мне, удобно выразить именно так, как это сделано в следующем стихотворении:

[45]Что в сердце раскрываю иль таю,Льнет к красоте, но скромность отдаляет;Я тверд, но вдруг чужое увлекаетИ к ложной цели душу мчит мою.Хочу ль бежать от муки к забытью, —Чужая скорбь отвлечься мне мешает;Взнесет любовь ли, — робость низвергает,Чуть к высшему приближусь бытию.Высоки мысли, яростно желаньеДобра в уме, и в сердце, и в труде;С бессмертьем, с бесконечностью слияньеДа будет мной обретено везде,Чтоб разум мой, и чувства, и сознаньеИзбегли распрей на благой чреде.Хоть мне твердят о мзде:«Раз он глядит на солнце непреклонно,Пусть мучится, соперник Эндимьона!»

Как постоянное движение одной части предполагает и влечет за собой движение целого и как от толчка предыдущих частей следует рывок частей последующих, так побуждение высших частей неизбежно отзывается на низших и от подъема одной силы следует снижение противолежащей ей другой. Отсюда и идет сердце (означающее все страсти вообще), скрытое и открытое, сдерживаемое старанием, поднимаемое великолепной мыслью, усиливаемое надеждой, ослабляемое страхом. И при таком состоянии и условиях всегда будет видно, что люди подвластны судьбе рожденных.

Чезарино. Все это хорошо. Переходим к следующему. Я вижу корабль, качающийся на волнах, прикрепленный веревками к берегу. Тут же надпись: Качается в порту. Следует подумать, что это может означать, а если это уже установлено, тогда объясните!

Марикондо. И изображение, и надпись имеют некоторое родство с предыдущими надписью и изображением, как это можно легко понять, если немного подумать. Однако прочитаем стихи:

[46]Когда герои, боги и народыКрепят меня надеждою моей,И страх, и боль, и грозные невзгоды,И смерть, и плоть, и натиски страстей —Ничто, коль ввысь мной выстраданы ходыИ ясны мне тропы моих путей, —Сотрет сомнений и печалей годыУслада радостных и светлых дней.Но мыслями, желаньями своимиКогда б на деле увлекался я —Хоть пылкими, но зыбкими, пустыми, —Приятных бредней, слов и слав струяБез дум, без дел была б с полуживыми,Родясь, прожив, почив — в стенах жилья.Надежда где моя?Блеснула бы, зажгла и охватила, —Тогда б со мною — счастье, слава, сила!

Из рассмотренного и сказанного нами в предыдущих речах можно понять чувство, которое наиболее ясно показывает, что значение низких дел уменьшается и отпадает там, где более высокие силы отважно направлены на более яркие и героические объекты. И сила созерцания такова (по замечанию Ямвлиха), что иной раз случается, что не только душа освобождается от более низких действований, но даже в самом деле покидает тело. Это я понимаю только в тех формах, которые объяснены в книге «О тридцати печатях». Там установлен ряд способов сдержанности; из них одни недостойно, а другие героически действуют так, что уже не воспринимаешь боязни смерти, не переживаешь боли тела, не испытываешь нужды в чувственных удовольствиях; и от этого надежда, радость и чары высшего духа обретают такую устремленность, что погашают все страдания, которые могли бы произойти от какого-либо сомнения, горя и печали.

Чезарино. Но что такое есть то, ради чего требуется, чтобы поэт стремился к мыслям, называемым им самим столь сомнительными, пустыми, осуществлял бы свои желания, называемые им же такими пылкими, и слушал бы свои доводы, называемые им такими зыбкими?

Марикондо. Он имеет в виду объект, рассматриваемый им в то время, когда этот объект находится перед ним; видеть божество — значит, быть видимым им, как видеть солнце означает вместе с тем и то, что ты ему виден. Подобным же образом быть услышанным божеством — значит, вместе с тем, слушать его и пользоваться его покровительством, то есть стоять перед ним. Следовательно, из одной и той же неподвижной мысли происходят мысли неопределенные и определенные, желания пылкие и удовлетворяемые, доводы выслушиваемые и отвергаемые, соответственно тому, как человек будет — достойно или же недостойно — стоять перед ним: с разумностью ли и с уважением ли в действиях. Ведь одного и того же кормчего считают причиной либо потопления, либо же благополучия корабля, поскольку он на нем находился или же отсутствовал, за исключением того случая, когда кормчий собственными своими недостатками или же достоинствами губит или спасает корабль; но божественная сила, которая есть все во всем или представляет, или устраняет себя только путем обращения к ней другой силы, или же путем отклонения ее последнею.

Марикондо. Мне кажется, что у этого рисунка есть связь и продолжение в следующем, где изображены две звезды в виде двух лучезарных глаз, и тут же стоит девиз: Смерть и жизнь.

Чезарино. А ну-ка прочтите стихи!

Марикондо. Сейчас прочту:

[47]Вглядись: Амур в черты мои вписалВсю повесть бедственных моих терзаний;Но нет его гордыне обузданий, —Богиня, я страдаю, как страдал.За красотою век, достойных хвал,Ты скрыл лучи, которых нет желанней,Задернул небо мраком плотных тканей,Одни лишь тени шлешь за валом вал.Моей любви безмерная тревога,Быть может, красоте твоей равна.Божественная, сжалься, ради бога,Не дли тех мук, что я испил до дна!Пускай твой блеск не жжет меня так строго,Мне кара слишком горькая дана;И если жизнь моя нужна,Мне милостивый взор раскрой широко;А если смерть — пронзи мне оком око!

Здесь лицом, отражающим историю его страданий, является душа, поскольку она готова к восприятию высших даров, в отношении которых она обладает возможностью и готовностью, но лишена полноты совершенства и действия и ждет божественной росы. Поэтому хорошо было сказано: Душа моя стремится к тебе, как земля, жаждущая влаги. И в другом месте: Открываю уста мои и вздыхаю: ибо заповедей твоих жажду. Затем: о гордыне, которая не обуздана, сказано метафорически, по аналогии (как иногда говорят о боге: ревность его, гнев, сон); ею обозначается трудность, которую она создает для желающих увидеть хотя бы ее плечи, то есть дать познать себя посредством последующих дел и результатов. Так она закрывает светочи веками, не проясняет мутного неба человеческой