Читать книгу - "Фантастика 2025-46 - Маркус Кас"

Скрывшись в листве кроны от посторонних глаз, я рассматривал базу гоблинов. Вот уже сутки как мы ураганили по округе, выбивая патрули, переманивая химер и захватывая в плен неудачников. Последними в основном были эльфы, отправившиеся на месте разобраться с химерами и повреждением живой ограды. Жаль только, их было мало – уже после пропажи второй группы третья пришла в усиленном составе, а четвёртой не было вовсе.

Начали действовать мы рано утром. Правда стоило активировать первую ловушку, приморозившую патруль из сторожевых химер, как из ворот базы вышел приличный отряд, во главе которого я разглядел ледяного мага, что атаковал нас возле лаборатории эльфов. Антошка, как раз, направившийся туда, чтобы отвести подальше и усыпить тварей, сильно перепугался. Да и я сам не остался безразличным, всё же прямое столконовение это не то, на что я рассчитывал. Ну по крайней мере не сейчас, не с полными сил и морально готовыми биться до конца противником.

К счастью тревога оказалась ложной. Отряд, в котором не оказалось эльфов, а лишь одни наёмники гоблинов, да знакомые мне ещё по Тонго, здоровенные негры с явными признаками поглощения Проклятых камней, не обратили никакого внимания на то, что твориться по сторонам, а быстро двинулись куда-то по дороге. Так как Яны с ними не было, то и нападать мне смысла не имелось. Так что мы просто дождались, пока группа уберётся подальше, и шаман отправил пару человек проследить, куда пойдут и чего делать будут.

Мы же вернулись к нашему увлекательному занятию. Я ловил химер в ледяные ловушки, особо их не травмирующие, но не дающие убежать, а Антошка делал им установку на послушание и усыплял, на всякий случай. В анабиозе, по словам эльфа, тварюшки могли спокойно провести пару недель, так что проблем не предвиделось.

Кстати называть детским прозвищем собранного и делового учёного, в которого превратился рыжий эльф стоило ему дорваться до своей темы, было совестно. И я, сам того не заметив, принялся именовать его Антониэлем. Тот сделал вид, что не обратил на это внимания, но эмпатия чётко показала, что ему очень приятно фактическое признание заслуг и умений. Но кроме чисто психологического эффекта, это принесло ещё и физическую пользу.

Когда гоблины, наконец, очухались, и поняли, что что-то случилось, они послали эльфа разобраться. Естественно, ушастый был со свитой из одержимых бугаёв, и парой наёмников, но проблемой это не стало. Причём мне самому ничего делать практически не пришлось. Разве что подгадать момент и приморозить всю компанию, после того как внук шамана, эффектным прыжком с дерева, умыкнул эльфа прямо из под носа охранников.

Честно говоря, я сам не ожидал такого. На Земле это назвалось «прыгнуть с тарзанки». Как оказалось, местные аборигены уже давно так развлекаются. Недаром местный шаман поселился на вершине дерева. Так что наёмники даже глазом моргнуть не успели, как эльф вознёсся в небеса, а дальше было уже поздно. Сначала под ногами рванула моя мина, надёжно приморозив эскорт погонщика химер к земле, а затем гоблины отправились к праотцам или куда там они попадают после смерти, а вот громил, или Верных, как их назвал Антониэль, мы взяли в оборот.

Наш учёный предложил не много, не мало, превратить поглотивший Проклятый камень негров в живые бомбы. Для этого поместить заряд из ледяного шара с воздухом под высоким давлением и цепочкой рун, превращающих телесные жидкости в кислоту, им внутрь. Страшный и довольно подлый ход, но как раз в духе Рика. Я, может быть, и отказался бы, если б не два факта. Во-первых, я считал смерть избавлением для этих людей. А во-вторых они не чувствовали боли.

Я не был мальчиком-одуванчиком и вполне допускал применение пыток в условиях, когда они необходимы. Но выросший в Крепости и воспитанный наёмниками, сражающимися с бесконечными легионами нежити, я всё же считал жизнь разумных высшей ценностью. И причинять им боль я не любил, хоть и умел. Точнее старался обходиться без этого, либо, если уж припекло, предпочитал убивать быстро и без мучений.

Вот и сейчас, пусть даже попавшие под влияние эльфов люди и не ощущали боли, всё же сначала Антошка их усыпил, а лишь затем я с его помощью внедрил им в брюшную полость магическую мину покрытую рунами. Она должна была сработать по моей команде, не зря же я туда запихал магический радиоприёмник. Иногда наличие двух сил очень выручало, пусть в целом я был немного слабее аватра единосильника.

Небольшие проколы, через которые вводили мину, было практически не видно. К тому же мы весьма живописно измазали Верных кровью павших гоблинов. Конечно, при полном обследовании закладку непременно найдут, но я не собирался давать обосновавшимся на базе гоблинам и их подпевалам на это времени. Сами же люди, попавшие под действие Проклятых камней, ничего рассказать не смогут. Это как раз и было их уязвимое место – сверхсила и нечувствительность к боли компенсировалась полным разрушением психики и не возможностью связно мыслить. Если бы не подсаженные им в мозг черви, которыми и управляли эльфы бешенные громилы кидались бы на любое живое существо в радиусе видимости.

Для чего мне понадобилось всё это? Да потому что, несмотря на сутки подготовки и множество мин и ловушек, окружившие базу, я чётко осознавал, что в итоге мне придётся идти на штурм. И скорее всего – в одиночку. Помогающие мне аборигены вооружённые копьями вряд ли выстоят против наёмников с винтовками. А вооружить их было мало того что нечем, так ещё и огнестрел они раньше никогда не видели.

Заваливать же противника горами трупов я не мог и не хотел. Хотя родня шамана так и рвалась в бой, но позволить им погибнуть, лишь для того, чтобы выиграть для меня пару секунд я не имел права. Элементарно совесть не позволяла. На мой взгляд это было именно то, что и отличает нас от нежити – ответственность за тех кто слабее.

Кстати многие аватары со мной не согласились бы. Для них обычные, смертные люди и нелюди были существами второго сорта. Особенно этим отличались маги из Великих кланов. Но мне мало того что выросшего среди бойцов, каждый день рискующих собой чтобы обеспечить мир и спокойствие остальных, так ещё и обладающего памятью жителя другого мира. Земли, где моим соотечественникам пришлось пережить жуткую мясорубку большой войны. Обречь на подобное ещё кого-то, казалось для меня предательством их памяти.

Поэтому же третью группу, появившуюся примерно через час после возвращения Верных из