Читать книгу - ""Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев"

— Здорово! — воскликнул Захар, и в его голосе прозвучало искреннее восхищение. — Это же получается, мы можем контролировать всю долину, не выходя наружу? А выход за пределы — это вообще бесценно. В случае осады можно уйти или ударить с тыла.

Он помолчал и вдруг заулыбался, как мальчишка, вспоминая что-то.

— А мы пока летали, знаешь, кого встретили? — он кивнул на Виолу, и та подхватила, жестикулируя и перебивая его от избытка эмоций.

— Зайцев! — выпалила она, и в её голосе прозвучал почти детский восторг. — Ну, похожие на зайцев, только покрупнее и шерсть зеленоватая, защитного цвета. Мы попытались их подстрелить, и представляешь — получилось! Хотя рука не поднималась, так же, как на оленей. Но этих мы смогли перебороть, наверное, потому что они мельче и их ментальная защита слабее. А олени… — она развела руками и нахмурилась, но в её глазах всё ещё плясали веселые искорки. — Оленей мы даже на прицел взять не смогли. Рука сама опускается, и всё тут. Какой-то ментальный блок стоит.

Интересно. Олени подавляют агрессию сильнее, зайцы слабее. Люди могут преодолеть их защиту волевым усилием, а твари нет. Полезное знание для будущей охоты и, возможно, для магических исследований защиты.

Костя тем временем уже вытащил из мешка четыре тушки и разложил их рядком на траве. Зайцы были крупные, размером со средних размеров собаку, с густым мехом защитного зеленовато-серого цвета, который в траве делал их практически невидимыми. Задние лапы мощные, с длинными ступнями, а уши не торчали вверх, как у наших зайцев, а прижимались к спине и были покрыты мелкой серебристой чешуёй.

Костя стоял над ними, уперев руки в бока, и на его обычно сдержанном лице расплылась такая довольная улыбка, что я невольно усмехнулся — ну прямо мальчишка, который притащил домой первого пойманного кролика.

— Сняли с ромовика вот этих троих, — прокомментировала Виола, указывая на три тушки с аккуратными входными отверстиями от плазмы. — А этого, — она ткнула носком ботинка в четвёртого зайца, почти полностью обугленного, с запахом палёного мяса, — Костя в пережаренный шашлык превратил огненным шаром, пока я его не остановила.

— Ничего не пережарен! — возразил Костя, и его улыбка стала ещё шире. — Я мощность рассчитал. Почти.

Я хмыкнул, разглядывая подпаленного зайца. Ну да, почти. Шкура в любом случае уже никуда не годилась и неизвестно осталось ли там внутри что-то кроме углей.

В этот момент из новых дверей в воротах пещеры вышли Захар с Амату и, увидев туши зайцев, Захар разразился радостными воплями. Он подскочил к добыче, потирая руки, и затараторил с такой скоростью, что я едва успевал разбирать слова:

— Ого! Мясо! Настоящее мясо! Надо сразу же их сварить, пока свежие! С картошечкой бы… Ну ничего, с рыбой сварим, тоже наваристо будет!

— Мясо с рыбой? — подняла брови Виола, засовывая зайцев обратно в мешки. — Ну ты и гурман!

Я смотрел на тушки животных и думал о другом. Если заячья ментальная защита слабее оленьей, значит, теоретически их можно не только убивать, но и ловить живьем.

— А может, — произнес я задумчиво, глядя на туши, — нам не просто охотиться на них, а ферму устроить и разводить их? Будет своё мясо, и риска не будет, что всё поголовье перебьём, так будем контролировать приплод. Вон, за рекой отличное место для вольера. Но это на будущее, пока можно охотиться, но понемногу.

Захар замер на полуслове, его глаза расширились, и я буквально увидел, как в его голове закрутились шестеренки.

— Точно! — заорал он, хлопая себя по лбу и чуть не подпрыгивая на месте. — Командир, ты гений! И правда, как кроликов можно разводить! И с оленями что-нибудь придумаем! У нас будет своя ферма, своя рыба, свои фрукты! Вообще автономно заживем!

Пока он фонтанировал идеями, Виола подошла ко мне и протянула два увесистых мешочка с ядрами.

— Больше девяносто штук, — довольным тоном сказала Виола, протягивая мне два увесистых мешочка с ядрами. — Сбилась со счёта, пересчитывать не стала. Крупные есть, складывала отдельно.

Я заглянул внутрь и присвистнул. И правда много, есть крупные по сантиметру в диаметре и все разного цвета, есть пять голубых воздушных — как раз то, что нужно Роману для модернизации воздухолёта. Ещё я насчитал пять крупных фиолетовых и семь синих — вода и ментал, мои стихии. Мелких так вообще много, штук семьдесят и тоже все разноцветные. Отлично просто!

— Молодцы! Крупные воздушные отдадим Роману, — улыбнулся я, убирая добычу в карман. — Мелкие голубые и фиолетовые мне на прокачку. Водные Захару, и вам с Амату серебристые. Всем хватит.

— Идемте, что покажу! — Захар уже не мог стоять на месте и буквально пританцовывал от нетерпения. — Яр, идём в пещеру!

Мы зашли внутрь, и я сразу понял, куда он так торопился. В главном зале, прямо посреди пещеры, стоял массивный стол из кратари, окруженный двумя длинными и широкими лавками.

— Ну как⁈ — Захар аж светился от гордости и размахивал руками, как заправский экскурсовод на ярмарке. — Мы с Костей доски подогнали, Амату скрепил и даже лезвия для рубанка сделал, чтобы поверхность выровнять! Скажи, красота же?

— Красота, — согласился я, проводя ладонью по гладкой поверхности и усаживаясь за стол. — И даже со спинками! Теперь не как кочевники, а как цивилизованные люди сидеть будем.

Все тоже расселись, довольные. Сидеть на нормальной лавке, за нормальным столом, после стольких дней на камнях — это было почти блаженство. Я видел, как Костя расслабленно откинулся на спинку лавки, как Виола с наслаждением вытянула ноги, и даже Амату, обычно невозмутимый, чуть заметно улыбался, проводя пальцами по текстуре дерева.

В это время из второго зала послышались шаркающие шаги, и в проёме показался Роман. Он щурился спросонья, его волосы торчали в разные стороны, а тёмный комбинезон был измят так, будто в нём спали не меньше года. Инженер потянулся, хрустнув суставами, и замер, уставившись на стол с таким видом, словно увидел восьмое чудо света.

— Ого! — выдохнул он, протирая глаза и подходя ближе. — Это когда вы успели? Ещё недавно был плащ на полу, а просыпаюсь и тут целый обеденный зал!

Виола тут же подскочила с лавки, и на её лице отразилась смесь радости и