Читать книгу - "Сиротинушка казанская - Квинтус Номен"

сто лет, причем Николай даже проценты по вкладу не посчитал. А если еще подсчитать частные вливания… впрочем, это никому даже интересно не было. Потому что сторонников приведения Финляндии в стойло было в стране более чем достаточно, уж больно они в последнее время распоясались. Например, три четверти торговли вели с иностранными государствами — но, если не считать торговли «лесными товарами», за рубеж они продавали в основном продукцию российскую, пользуясь отсутствием каких бы то ни было таможенных барьеров с Россией, и империя только на вывозных пошлинах теряла более сотни миллионов рублей в год…

Компания Андрея тоже на этом теряла десятки миллионов рублей: за счет «серого экспорта» довольно много производимых заводами компании товаров, внутри России продаваемых по «внутренним» ценам, «конкурировали» с теми же товарами, официально экспортируемыми. И лидером «серого экспорта» стали, сколь ни странно, обычные свечи зажигания. Правда, когда Андрей предлагал Саше (причем предварительно заручившись поддержкой фон Плеве) этот экспорт пресечь, Саша постоянно отказывался — и свечи продолжали уплывать за границу по вдвое более низким ценам, чем компания их официально продавала через Германию. Андрей чуть со старым другом не разругался из-за этого: по его подсчетам у него один завод целиком на заграницу таким образом работал — но после долгой и продолжительной беседы он успокоился и далее этот вопрос не поднимал.

Зато очень долго шло обсуждение вопроса, на кой черт Саша практически всю Латгалию выкупил. То есть по результату было в целом понятно зачем, но почему такой результат получился, Андрей разобраться не мог:

— Саш, ты мне можешь объяснить, почему на землях в Режицком и Двинском уездах так хорошо сев прошел? Весь совсем рядом на хуторах там с посевами полная задница, в том же Люцынском уезде…

— Люцынский уезд ты в следующем году выкупишь, и там тоже будет хорошо. А почему… может прозвучать странно, но причина тут одна: латгальцы — они почти поголовно католики, а не лютеране. Причем католики простые, деревенские, у них восприятие соседей совершенно другое. Как и у поляков, но не в городах, а в деревне: у таких католиков чувство благодарности сильно развито. То есть если им делают добро, то они считают себя обязанными добром же на это ответить — а мы там что сделали-то в деревне?

— Ну, землю всю скупили, в городах загребли почти всю торговлю под себя…

— А тамошних мужиков это вообще не коснулось. То есть землю-то мы выкупили, но… То, что мы торговлю розничную под себя подгребли, для них — благодеяние, ведь цены-то заметно снизились. Что хутора большей частью снесли — сколь ни странно, тоже: мы же предлагаем хуторянам в села перебраться, и дома им строим приличные, по крайней мере, не хуже, чем их прежние халупы в основном. Работу предоставляем, неплохо оплачиваемую, но главное — мы позволяем им заниматься собственным благоустройством. Мы же основные тяжелые работы в поле на технику переложили, у них стало больше времени для работы уже на себя. А католики, а отличие от лютеран, не заточены на достижения собственного благополучия любой ценой, у них и общественные работы в религиозную программу зашиты: помощь бедным, сирым и убогим — а они-то ведь сами все почти поголовно такими были. И когда они увидели, что компания им лучше жить помогает, то и они для компании поработать уже считают своим долгом.

— А лютеране что?

— У лютеран религия учит: живи по правилам как церковь велит, а у католиков — не делай того, что церковь запрещает. Ну, в народном сознании эти положения таким образом откладываются, и потому наши католики — я не про интеллигенцию говорю, у них свои тараканы в башке ползают — охотно принимают участие в наших затеях. Поэтому я стараюсь из Латгалии лютеран этих выдавить, чтобы они остальным людям жизнь не портили.

— Странно, ведь тот же фон Плеве или Штюрмер…

— А это уже другое сословие: лютеранин на руководящей должности впитал и установки иные: он теперь устанавливает правила, но правила эти должны закону соответствовать… или приказу вышестоящего руководства. Но закон — выше приказов, а нам сейчас именно это и надо.

— Кому нам?

— России. Нам нужно, чтобы страна жила по закону, а твоя забота — сделать так, чтобы и законы были правильные.

— А какое отношение я к законам имею?

— Самое непосредственное, просто ты на это внимания не обратил еще. Но именно ты продавил закон о том, что электроэнергетикой рулит у нас государство, ты добился того, чтобы МПС рельсы и вообще металл покупали по себестоимости практически.

— Ну, про электричество, ты, пожалуй, и прав. А вот про рельсы — это ведь ты с Хилковым договаривался.

— Да не в договоренностях дело: я же с ним договорился когда у нас уже заводы металлургические заработали, а по факту мы сначала показали руководству страны, как — с нашей точки зрения нужно делать правильно, и они уже на нашем опыте нужные законы принимали. А мы лишь при этом говорили, чего нам не хватает, чтобы было еще лучше. Не фантазировали, а живьем им результаты работы показывали.

— Особенно в деревне мы результат показали, если в этом году в колхозах такой же урожай, как и в прошлом соберем, то император, пожалуй, твой указ о колхозах примет.

— Какой мой указ?

— Ну, который ты поручил плановикам разработать, они уже все подсчитали и Коковцеву результаты подсчета передали. Треть урожая — в казну, треть — в МТС в качестве оплаты работ, треть самим мужикам — и никаких дополнительных с них выплат больше не будет. Тот расчет очень сильно Фредерикс поддерживает, ведь казна с продаж такого бесплатного зерна миллионы несчетные выручает, и только с царских земель там выходит уже миллионов под пятьдесят, почти в восемь раз больше прежнего. А если посчитать еще, сколько прибытку выходит от продажи яиц и масла, что мужики в казенные закупочные пункты сдают… Но урожай мы должны показать очень приличный. Вчера, кстати, у меня еще один завод по производству мочевины запустили, в конце июля, надеюсь, выйдет на производство семидесяти тонн в сутки.

— Шестой уже? И где?

— Одиннадцатый! — с обидой в голосе ответил Андрей. — Возле Анжерки, там уголь и возить никуда не нужно. Ты вообще ха нашими заводами не следишь, что ли?

— Так химией у нас ты руководишь, я и не вмешиваюсь, так как лучше