Читать книгу - "Код власти - Алексей Даньшин"

впереди раздался крик. Один из разведчиков мчался к нам во весь опор:

— Засада! Впереди у моста! Человек двадцать!

Григорьев тут же начал отдавать приказы. Карету принцессы окружили плотным кольцом, офицеры обнажили шпаги.

– Это не постановка, — тревожно сказала Ника. – Настоящее нападение. Вероятность 92%.

Я выхватил шпагу, чувствуя, как древние инстинкты Николая Соколова берут верх. Тело само приняло боевую стойку, пальцы уверенно сжали эфес.

Карета с принцессой резко развернулась, уходя под защиту деревьев. Я увидел, как в последнее мгновение перед тем, как ставни на окнах захлопнулись, София посмотрела прямо на меня. В её глазах был не страх, а … решимость?

– Девочка больше не боится, — прошептала Ника.

Я ответил действием. Дождавшись утвердительного кивка капитана на свой немой вопрос, я бросился вперёд навстречу засаде, чувствуя, как ветер бьёт по лицу. Впереди были враги, кровь и слава. Меня охватил какой-то безудержный азарт, и я пришпорил коня.

…

Глава 3

Мой конь рванул вперед, будто почувствовал мой боевой задор. В ушах свистел ветер, а в голове крутилась только одна мысль:

– Вот я дурак, Господи, я же никогда в жизни не дрался на шпагах! Да ещё и верхом!

– Зато Николай Соколов дрался, – успокоила Ника. – Его мышечная память сохранилась. Расслабься и дай телу делать свою работу.

Впереди у моста копошились какие-то темные фигуры.

– Двенадцать человек. Трое с мушкетами. Остальные вооружены, чем Бог послал – от сабель до вил. Левый фланг – там дядька с пивным животом, явно слабое звено.

Я рванул поводья влево. Тело само знало, что делать — шпага взметнулась, парируя удар здоровенного детины с секирой.

– О, блин! – мысленно ахнул я. – Я только что отбил удар секиры! Как вообще…

– Не отвлекайся! Впереди стрелок!

Я инстинктивно пригнулся, услышав хлопок выстрела. Пуля просвистела над головой.

– Ну вот, теперь я ещё и от пуль уворачиваюсь? — в панике подумал я, выхватывая пистолет. – Ника, я же даже в тире-то ни разу не был!

– Зато Соколов был отличным стрелком. Не мешай ему.

Пистолет сам выстрелил, и стрелок рухнул в снег.

– Офигеть! Я убил человека!

– Поздравляю, – сухо заметила Ника. – Теперь ты официально воин её величества. Можешь продолжить убивать или умереть сам – выбор за тобой.

Такой себе юморок от ИИ!

Следующий противник уже замахивался саблей.

– Уклон вправо!

Я рванулся в сторону, чувствуя, как лезвие рассекает воздух у моего уха. Конь подо мной взбрыкнул, но я чудом удержался в седле, одновременно вонзая шпагу в плечо нападавшего.

– Блин, я реально умею это делать! — с дурацкой радостью подумал я.

— В атаку! — донёсся сзади голос Григорьева.

Я обернулся и увидел, как один из бандитов прорывается к карете принцессы.

– У тебя 10 секунд!

Я пришпорил коня, но расстояние было слишком велико.

– Ну его, этот кодекс самурая! – решил я и сделал нечто идиотское. Вскочил на седло и прыгнул на спину убегающему.

Мы грохнулись в снег. Я первым пришёл в себя.

— Кто вас послал? — зашипел я, приставляя кинжал к горлу.

Бандит скривился в ухмылке:

— Сам скоро узнаешь, гвардеец…

Его тело вдруг затряслось. Изо рта потекла знакомая пенистая жидкость.

– Опять яд. Наши "друзья" не оригинальны, — вздохнула Ника.

Я поднялся, оглядывая поле боя.

– Ника, а если я сейчас что-то не так сделал? Вдруг из-за меня какой-нибудь важный исторический персонаж не родится?

– Если бы ты знал, сколько "важных исторических личностей" появилось на свет после пьяных оргий… Расслабься. История – штука живучая.

Капитан Григорьев подъехал ко мне, оглядывая мой изорванный мундир:

— Жив, Соколов?

— Пока да, — я вдруг почувствовал жгучую боль в боку. – А вот это, что ещё за…

Мир поплыл перед глазами. Последнее, что я увидел, было бледное лицо Софии, выглядывающей из кареты.

– Папа, держись! Ты теряешь…

…

– Папа?

Я парил в пустоте, чувствуя лишь лёгкое покалывание где-то на периферии сознания.

– Я умер?

– Нет. Просто твоё тело решило взять тайм-аут. Пока лекарь ковыряется в твоём боку, можем потренироваться.

В темноте возникло изображение: я увидел Петербург, знакомые по учебникам истории лица.

– Вот что произойдёт, если мы не вмешаемся: Екатерина свергнет Петра, Пугачёв устроит бучу, крепостных будут продавать, как скот…

– Стоп. А если мы вмешаемся? Все сразу будут здоровы и счастливы?

Изображение дрогнуло, превратившись в хаотичный калейдоскоп возможностей.

– Вот в этом вся фишка. Мы уже меняем историю. Сегодняшнего нападения не было в "оригинале".

– И что, мне теперь ходить и бояться чихнуть не в ту сторону, чтобы бабочку не раздавить?

– Ну, если честно… да. Но есть хорошая новость, история гнётся, но не ломается. Она как… ну, знаешь, когда в метро объявляют "Поезд дальше не пойдёт", но потом всё равно едет?

– То есть?

– Даже если мы всё запорем, что-то да выплывет. Главное, не устроить ядерную зиму в восемнадцатом веке.

…

Я очнулся от того, что кто-то тыкал мне в щёку пальцем.

— Живёхонек! – проскрипел над ухом голос Степана. – А лекарь-то говорил, что не жилец!

Я попытался приподняться, но острая боль пригвоздила к постели.

– Ника, я что, серьёзно ранен?

– Пуля слегка процарапала спину, но никакие органы не задела. Зато теперь у вас будет крутой шрам для баек.

Дверь распахнулась, и в комнату влетела… София. Опять без свиты и без церемоний.

— Господин Соколов! – в её глазах читалось неподдельное облегчение. — Вы живы!

Я попытался что-то сказать, но она вдруг села на край кровати:

— Вы спасли меня. Дважды. Мать говорит, что это ваша обязанность, но я…

Её пальцы сжали край одеяла. Она потянулась к моей руке, но в этот момент вошёл Григорьев.

— А, очнулся! — капитан бросил на меня оценивающий взгляд. — Ваше высочество, вам не следует здесь находиться.

Когда они ушли, я закрыл глаза.

– Ну что, герой, – пошутила Ника. — Теперь ты официально «герой-любовник». Только не увлекайся, ей 14, тебе 24, а моральный кодекс у нас пока что белый и пушистый.

– Ой, заткнись, — мысленно усмехнулся я. – Она ж мне как дочка! Дай лучше подумать, кто эти идиоты с ядом в зубах.

За окном завывал ветер.