Читать книгу - "Севастополь - Павел Смолин"

class="p1">Мы были с ним согласны, а я смотрел на опломбированный «личный» ящик. Смотрел, не верил и предвкушал.

— Че там? — не удержался Калюжный.

— Там, Петро, большая радость и колоссальные возможности, — ухмыльнулся я. — Сейчас покушаем, и пойдем это все проверять.

Мы доели, я под взглядами бойцов вскрыл ящик и достал оттуда снайперскую «мосинку», с оптикой на кронштейне.

— Эх, — вздохнул Калюжный.

— Ниче, Петро, найдет и тебе прицел, — пообещал я.

Винтовку я ждал как праздника. Запрос через Кравченко подал еще перед курсами. Потом не постеснялся отправить еще парочку. Ротный присоединял к ним свои ходатайства: мол, боец отличный стрелок, разведчик, оптика в деле нужна. Бюрократия вертела бумагу месяца два — оптических винтовок мало, на вес золота, абы кому не дают. Но Кравченко дожал. И вот — дошло. Радостно.

* * *

Снайперка есть, патроны — в наличии, а значит нужно пользоваться. Сначала — пристрелка. Наша вторая линия стояла выше первой — той, что мы утром оставили и которую теперь заняли немцы. Перепад приличный, метров на сорок-пятьдесят вверх. С нашей высоты их бывшая — теперь немецкая — линия просматривалась как на ладони. Метров четыреста — самое то.

Немцы, заняв первую линию, вели себя пока беспечно — думали, видать, что мы после дня боёв зализываем раны и не до них. Ходили в полроста, перетаскивали что-то, оборудовали позиции под себя. Хорошие мишени.

Я устроился в щели, на бруствер положил скатку под цевьё, приладился. Прицел ПУ — простой, четырёхкратный, но после мушки это как прозреть. Чёткая картинка, чёткая марка. Мутновато, но более чем функционально.

— Бинокль возьми, Петь, — попросил я. — Будем пристреливать.

Калюжный с трофейным биноклем залег рядом.

Первый выстрел — по немцу, что стоял спиной к брустверу. Пристрелочный. Я взял чуть выше — расстояние немалое. Выдохнул, выбрал спуск. Винтовка ударила в плечо. Немец дёрнулся, но не упал — я видел в прицел, как щепки брызнули из бруствера рядом с ним. Чуть ниже и левее.

— Недолёт, — прокомментировал Петро, глядя в бинокль.

— Недолет и в сторону, — кивнул я. Подкрутив прицел, я прикинул. Первый немец спрятался, но правее, метрах в двадцати, стоит и курит другой.

Винтовка рявкнула, немец сложился пополам.

— В грудь, — заметил Калюжный.

— Можно работать, — откликнулся я, ища следующую цель.

Снова промах. Поправил, и больше промахов из-за неправильных настроек не было. Я спокойно, методично снимал подставляющихся немцев по всей линии, начав с офицера. Фрицам это было в новинку, но сложить два и два смогли — с криками и суетой начали прятаться и огрызаться выстрелами в нашу сторону.

Я бил не спеша. После месяцев окопов и редких вылазок это был почти отдых. Чистая, почти безопасная возможность выбить часть живой силы, которая в какой-то момент попрет на нас. Обойма. Пять патронов — четыре цели. Перезарядил. Вторая обойма — ещё четверо. Петро давал поправки, считал:

— Девятый… десятый. Залегли, Васько.

— Вижу, — согласился я.

Третья обойма пошла уже хуже — немцы совсем попрятались. Залегли за бруствером, перестали высовываться. Я снял ещё двоих, замешкавшихся, и всё. Цели кончились. Над их линией — пусто, только редкие каски мелькали, и те осторожно.

— Двенадцать, — подытожил Калюжный. — Хорошая винтовка.

— Хорошая.

Стало неинтересно. По пустому брустверу палить — патроны жечь. Я отполз от амбразуры, снял винтовку с упора.

— На сегодня хватит. Оптика пристреляна, бьёт точно. Завтра продолжим, если высунутся.

— Ниче так пристрелял, — заметил Калюжный. — Считай полвзвода обнулил вместе с командиром.

— Это все она, — я с улыбкой погладил приклад винтовки.

— Дай хоть подержаться, — попросил Петро.

Я дал. Калюжный бережно покрутил в руках, примерился глазом к прицелу и со вздохом вернул.

— Ниче, Петь, прицел неизбежен как победа, — утешил его я и пошел на всякий случай доложить об успехе ротному — пусть напишет, что винтовка за первый же день неплохо себя окупила.

— Скока? — охренел Кравченко.

— Одиннадцать рядовых и один офицер, Павел Степанович, — повторил я. — Спасибо за дар царский, теперь хоть заняться есть чем.

— Играйся, — ухмыльнулся ротный. — Свободен.

Вечером я, как и положено, записал в блокнот потери, расход боеприпасов и прочее. Винтовочку упомянул отдельно, разлиновав таблицу: день и количество убитых врагов. Планку первый же день поставил высокую, а значит нужно стараться не плошать и дальше.

Глава 5

К концу декабря немцы выдохлись. Личный состав считал это почти чудом, а я знал, что двадцать шестого числа наши высадили десант под Керчью и Феодосией. Манштейн был вынужден снять с нашего направления часть войск и перебросить на восток, заткнуть новую дыру.

Давление на нас спало разом. Накаты сделались реже, слабее, а потом и вовсе сошли на нет. Немцы перешли к обороне — закрепились на отбитых рубежах, перестали лезть. Второй штурм Севастополя захлебнулся.

Я знал, что это ненадолго. Знал, что весной фашисты соберутся с силами, а летом навалятся так, что не устоять. Но молчал, как всегда — пусть люди радуются тому, что выстояли. И ведь выстояли — там, где иные бы давно сдались.

Тыла в осажденном Севастополе нет, поэтому на отдых нашу роту отвели во второй эшелон. Прилететь что-нибудь нехорошее может, но в нашей балке было вполне безопасно и отчасти даже уютно. Основа уюта — баня. Баня удивительная, подземная, оборудованная в штольне — принесли котлы, провели трубы. Пар и горячая вода — что еще нужно после месяца жизни в каменной щели, на морозе, в грязи и со вшами? Правильно — мыло нужно, а оно — там же, где и все блага на свете.

Немного пройдясь катакомбами, я добрался до «кабинета» Бережного — большой рукотворной пещеры, набитой ящиками, мешками и хб. Освещается керосинкой на потолке и окопной свечкой из консервы на столе Бережного.

Козырнув, я грубо нарушил устав:

— Разрешите обратиться, товарищ старшина?

Ради взвода я готов почти на все!

Иронично хмыкнув, Бережной откинулся на стуле:

— Обращайся, но Ниче не дам.

— Мыло нужно, Кузьма Лукич, — вздохнул я и без спроса сел напротив старшины. — Три недели без нормальной помывки — гимнастерку хоть ставь.

Старшина почесал подбородок.

— Все так моются и ниче.

— Плохо со снабжением — знаю. Но товарищ старшина, взвод-то образцовый — не потому, что