Читать книгу - "Змий из 70 III - Сим Симович"

щеки юной хранительницы книг мгновенно вспыхнули ярким, маковым цветом.

— С-спасибо… — сбивчиво пролепетала незнакомка, торопливо поправляя съехавшую на кончик носа оправу. — Вы ходите так тихо… Я вас совершенно не слышала. Вы что-то искали, товарищ?

Ал включил свой привычный, отточенный до автоматизма механизм обольщения. Социальная смазка, которая безотказно работала на медсестрах и случайных прохожих.

— Искал редкий справочник по топографической анатомии, — москвич чуть склонил голову, ни на миллиметр не разрывая зрительного контакта. На губах расцвела фирменная, искрящаяся теплотой полуулыбка. — Но, признаться честно, готов совершенно забыть о медицине, глядя на то, как очаровательно вы краснеете.

Он ожидал привычной реакции: смущенного хихиканья, опущенных ресниц, кокетливой растерянности. Но механизм внезапно дал сбой.

Смущение в коньячных глазах растаяло так же быстро, как и появилось. Румянец сошел с щек, уступив место спокойной, проницательной ироничности. Девушка не стала отводить взгляд. Она изящно присела, подбирая рассыпанные по паркету формуляры, затем выпрямилась и аккуратно, без суеты высвободила свой локоть из его длинных пальцев.

— Вам в третий зал, товарищ хирург, — ровным, вдруг потяжелевшим и удивительно красивым грудным голосом ответила она. — А комплименты из дешевых столичных оперетт лучше приберечь для наивных практиканток. Здесь слишком пыльно, такие слова быстро тускнеют и теряют смысл.

Змиенко замер. Идеально выверенная, работающая как швейцарские часы социальная отмычка с хрустом сломалась о спокойное достоинство этой провинциальной библиотекарши. Она не просто не купилась на его лоск — она считала его фальшь, раскусила искусственность этой улыбки за пару секунд.

Внутри блондина шевельнулось давно забытое, острое чувство. Это был не хищный азарт ликвидатора Двадцать восьмого отдела и не холодный расчет хирурга. Это был искренний, глубокий человеческий интерес. Ледяной монолитный панцирь, сковывающий его грудь, вдруг дал крошечную, едва заметную трещину.

Врач медленно опустил руки в карманы брюк. Фальшивая улыбка стерлась с его лица, обнажив спокойные, чуть усталые, но абсолютно честные черты.

— София, — прочитал он на скромном картонном бейдже, приколотом к ее блузке. — Вы абсолютно правы. Моя бестактность непростительна. Я Альфонсо Исаевич Змиенко. И я действительно нуждаюсь в вашей профессиональной помощи, Софья. Без дешевых оперетт.

Девушка смерила его долгим, внимательным взглядом. Она словно взвешивала его слова на невидимых внутренних весах, проверяя на наличие скрытого второго дна. Убедившись, что перед ней стоит не столичный пижон, а предельно собранный и серьезный человек, она едва заметно кивнула. Уголки ее губ дрогнули в легкой, уже настоящей полуулыбке.

— Идемте, Альфонсо Исаевич. Я покажу вам третий зал. Если, конечно, вы обещаете передвигаться там чуть более шумно. У нас всё-таки библиотека, а не шпионский штаб.

Ал тихо, коротко усмехнулся, шагая следом за ее стройной фигурой сквозь лабиринт книжных шкафов. Воздух в помещении больше не казался ему мертвым и стерильным. В нем появилась пульсирующая, интригующая жизнь.

Спуск по выщербленным бетонным ступеням в цокольный этаж больницы всегда ощущался как погружение в иное, изолированное от внешней суеты измерение. С каждым шагом вниз звуки суетливых коридоров затухали, а воздух становился густым, тяжелым и стылым.

Специфический, режущий обоняние аромат формалина, фенола и старой хлорной извести въедался в самые поры выкрашенных масляной краской стен. Для большинства живых этот запах был тошнотворным вестником финала, но для Альфонсо он парадоксальным образом служил надежным, стерильным убежищем от чужих эмоций.

Хирург толкнул плечом тяжелую, обитую дерматином дверь прозекторской. Замок поддался с протяжным, глухим скрипом.

В небольшом кабинете при морге царил вечный, успокаивающий полумрак. Леопольд Сергеевич Левант, не изменяя своим привычкам, сидел за обшарпанным столом, накрытым пожелтевшей клеенкой. Рядом с массивным микроскопом и стопками пухлых историй болезни, словно дерзкий вызов самой смерти, красовалась пузатая стеклянная банка с густым, рубиновым вишневым вареньем.

Старый патологоанатом неторопливо помешивал почти черный, обжигающе крепкий чай. Серебряная ложечка уютно и мерно позвякивала о грани стакана в тяжелом мельхиоровом подстаканнике.

— Проходите, Альфонсо Исаевич, — скрипучим, но приветливым голосом произнес старичок, не отрывая взгляда от кружащихся на дне чаинок. Он поправил сползшую на кончик носа роговую оправу очков. — Садитесь, в ногах правды нет. У меня тут тихо. И пациенты, как всегда, не жалуются на сквозняки.

Змиенко молча прошел в угол комнаты и тяжело, всем весом опустился на жесткий деревянный табурет. Он вытянул длинные ноги, затянутые в светлые брюки, и прикрыл глаза.

Внутри блондина всё еще пульсировало странное, будоражащее кровь эхо от недавнего разговора в библиотеке. Идеально выстроенный, безупречный фасад столичного циника, который он так тщательно полировал месяцами, дал сбой от одного прямого, спокойного взгляда коньячных глаз Софии. Эта девушка не стала играть по его правилам. И именно это выбило хирурга из привычной, безопасной колеи.

Левант придвинул к гостю чистый стакан, плеснул в него густой, терпкой заварки и щедро разбавил крутым кипятком из пузатого фарфорового чайника.

— Знаете, коллега, — патологоанатом внимательно, по-птичьи цепко посмотрел на москвича поверх линз. — Вы сегодня какой-то… другой.

Ал открыл фиалковые глаза и кривовато, но совершенно искренне усмехнулся. Он обхватил горячее стекло, чувствительными пальцами, впитывая обжигающее тепло.

— Диагностируете на глаз, Леопольд Сергеевич? — бархатисто, с легкой долей самоиронии отозвался Змий. — И каков вердикт? Очередное обострение столичной хандры?

— Напротив, — старик зачерпнул алюминиевой ложкой густое варенье и отправил в рот, довольно жмурясь от терпкой сладости. — Обычно вы заходите сюда застегнутым на все пуговицы. Идеальный робот. Блестящая машина для сшивания артерий. Улыбаетесь красиво, вежливо, а в глазах — стылая, мертвая тоска. Будто вы сами себе приговор вынесли и теперь просто срок отбываете. А сейчас… Сейчас от вас словно весенним ветром потянуло. Лед-то тронулся, Альфонсо Исаевич. Взгляд потеплел. Машина дала сбой.

Слова Леванта, лишенные малейшего пафоса, били хирургически точно. Змиенко сделал большой глоток чифира. Горячая горечь прокатилась по пищеводу, возвращая ясность мыслям.

— Вы правы, Леопольд Сергеевич, — голос доктора прозвучал необычно тихо, без привычных бархатных обертонов. В этой пропахшей химикатами комнате не было смысла врать. — Дала сбой. Я встретил человека, который раскусил мою дешевую игру за пару секунд. И знаете, что самое пугающее? Мне вдруг захотелось снять эту чертову маску.

Ал посмотрел на свои руки — руки, привыкшие ломать кости противникам и вытаскивать с того света безнадежных больных.

— Мне казалось, что если я выжгу в себе всё живое, забетонирую эмоции и превращусь в пустой, функционирующий механизм, то больше никогда не совершу ошибку, — медленно, тщательно подбирая слова, продолжил блондин. — Что мне больше не будет